— Ничего с ними не случится.

Вахтёрша покачала головой.

— Ох, и строг ты, Сергей, — сказала она. — Хороший муж из тебя получится. Смотри, пожалуются мальчишки на тебя в деканат…

— Не пожалуются, баба Люба, не переживайте, — вклинился в разговор Красильников. — Зассут. Все знают, что Чёрный, чуть что, раздаёт таблетки для памяти.

Любовь Фёдоровна обожгла Вову строгим взглядом.

— Какая я тебе баба Люба?! — возмутилась она.

Красильников покраснел, словно его лицо ошпарило паром. Опустил глаза. Активно заработал ложкой — перемешивал в кастрюле крем.

Вахтёрша посмотрела на меня.

— Какие такие таблетки ты, Серёжа, раздаёшь? — спросила она.

— Вова пошутил, — сказал я. — Любовь Фёдоровна, не обращайте внимания на его болтовню.

Вова закивал, подтверждая мои слова.

Я заметил, как Котова (бочком) направилась в коридор… мимо вахтёрши. Но баба Люба контролировала ситуацию. Она схватила Лену за руку — будто поймала на горячем карманника.

— Ты правильно решила, девонька, — сказала она. — Задержалась ты среди мужиков. Время позднее. Пора тебе домой идти. Идём, моя хорошая, провожу тебя до вахты.

Котова вздохнула и ответила:

— Конечно, Любовь Фёдоровна. Уже ухожу.

Баба Люба пробежалась суровым взглядам по лицам парней. Не выпустила Ленину руку. Вывела Котову в коридор.

На кухне воцарилась тишина.

Комсомольцы смотрели на дверной проём, прислушивались к шаркающим шагам вахтёрши.

Нарушил тишину Красильников.

— Чёрный, и как мы теперь будем? — спросил он. — Без Бригадирши-то…

Я уложил на клеёнку очередную лилию. Усмехнулся.

— Всё нормально, пацаны. Всё идёт по плану. Работаем. Не расслабляемся. У нас ещё куча дел.

Я посмотрел за окно, где на фоне чёрного полотна неба то и дело поблёскивали кружившие в воздухе большие снежинки. Заметил, что уже укрылись снежным покрывалом сбросившие листву ветви деревьев. В Новосоветске совсем недавно окончательно установилась минусовая температура. Снег на улицах уже не таял. «И не скоро растает, — подумал я. — Не раньше начала марта». Мысленно напомнил себе, что к первому января на улице ещё похолодает. Я чётко вспомнил этот факт после того сна, в котором Лариса Широва рассказала мне о девочке, замёрзшей в Новогоднюю ночь рядом проходившей между колхозными полями дорогой.

Котова вернулась на кухню четвёртого этажа за полчаса часа до полуночи. Румяная, серьёзная. Как ни в чём ни бывало сообщила мне о том, что пекари со второго и с третьего этажей выдали очередные партии бисквитов.

— А ты как здесь оказалась? — спросил Красильников.

— По верёвке на второй этаж забралась, — ответила Лена. — Руки разодрала, пока лезла.

Котова показала нам раны на своих ладонях.

— Сама залезла? — удивился Вова.

— Мальчишки помогли, — сказала Котова.