Как заметил тот же Валерка Поляков, с которым они довольно близко приятельствовали: «У покойника должна быть только одна вдова…»

И Алевтина замкнулась в себе, и не зря вчера сказал ей тот больной, который лежит в одной палате с Тарасовым, что она слишком мрачная. Наверно, так и есть.

Так что этот несуразный Журавлев – первый мужчина, который приглашает ее в ресторан.

Кофейные посиделки с коллегами не в счет. Да какие это посиделки, если разговоры все время о работе?..

Журавлев, видимо, почувствовал, что ситуация несколько напряженная, и торопливо пояснил:

– Это необычный ресторан.

Его открыл мой старый знакомый, который вырос в Сибири, сделал там состояние и женился на девушке из коренного народа.

Потом он перебрался сюда, в Петербург, и открыл этот ресторан – не для денег, а для души. В первую очередь – для жены, чтобы ей было чем заняться. Так что там и оформление, и кухня соответствующие, аутентичные. Вам это может быть интересно.

– Что ж… – Алевтина сделала голос помягче. – Ну ладно, говорите, где это находится.

– На Загородном проспекте…

Журавлев продиктовал ей адрес.

Договорились встретиться у входа в заведение через два часа.

Алевтина приняла душ и подошла к платяному шкафу, потому что осознала, что совершенно не представляет, как надо одеться, чтобы идти в ресторан днем. И, перебрав свою одежду, она пришла не то чтобы в ужас, но в уныние.

Оказывается, у нее нет ничего приличного! Все или ужасно простое, в чем она бывает на работе (зачем в больницу надевать что-то дорогое и приличное, все равно в форму там переодеваешься), или давно и безнадежно устарело.

Когда она покупала себе новую одежду? Когда она вообще ходила по магазинам?

Да… парочка вечерних платьев – для корпоративов, или вот еще заведующий отделением юбилей справлял в дорогом ресторане, но это, синее, ей не понравилось, пришлось купить, потому что сил не было по магазинам дальше бегать.

Брючный костюм… да он сто лет назад куплен! И к тому же… а это что такое? Все брюки сверху донизу были в серой шерсти.

Все ясно, Тимофей забрался в шкаф и притаился там, а она закрыла дверцу, не заметив кота.

– Ты серый негодяй! – сказала Алевтина коту. – Ты это нарочно сделал!

Кот, безмятежно валявшийся на кровати, приоткрыл один глаз и посмотрел презрительно – мол, больно надо.

Самой надеть нечего, а на меня злишься.

Алевтина вздохнула, сообразив, что на этот раз прав кот.

Она кое-как отчистила брюки, надела вместо пиджака длинный свитер и повязала на шею невесть как оказавшийся в шкафу яркий шелковый шарф, добившись этим неожиданно хорошего эффекта.

Вся ее косметика тоже безнадежно устарела, Алевтина кое-как накрасила губы и подвела глаза, решив махнуть рукой на остальное и ехать как есть.