Я его не вижу, и это сильнее внушает ужас. Что он там делает? Что задумал?

Слышу, как открывается шкаф, стучат о дерево тяжёлые предметы.

— Что ты делаешь? — испуганно бормочу я, пытаясь обернуться, но я не сова, чтобы крутить головой на триста шестьдесят градусов.

— Какая же ты дотошная, — брезгливо тянет Антон. — Было куда спокойнее, когда ты находилась в отключке.

Тишина. Резкий звук отрываемой скотча, ещё один, но короче.

— Ты жива только благодаря моему брату, — шаги направляются ко мне. — Но я не нанимался нянчится с тобой, — раздражённо.

Снова появляется передо мной — в его руках кусок армированного скотча.

Рот мне собирается заклеить? Ну, уж нет!

— Егор убьёт тебя за это, — зачем-то говорю я, хотя прекрасно понимаю, что провоцировать этого человека ни в коем случае нельзя.

Антон коротко хохочет, приближается, пытаясь заклеить мне рот, но я упорно верчу головой в разные стороны, а затем и вовсе плюю в лицо похитителя. И тут же жалею об этом.

Парень стирает рукой смачные слюни, стекающие по его скуле, на секунду отворачивается, видимо, думая о чём-то, а потом с размаху заезжает мне кулаком по лицу.

Больно. Аж искры из глаз летят, и голова начинает гудеть. Антон явно не собирается сдерживаться лишь из-за того, что я девушка.

Парень грубо хватает меня за волосы и приближается ко мне — горло сжимают спазмы, а на глаза наворачиваются слёзы. Стоит мне моргнуть, и они вырвутся на свободу.

— Но Егора здесь нет, — зло рычит он. — Ты здесь одна, и я могу делать с тобой всё, что захочу. И мне плевать, что в тебя втюрился мой брат. Поняла?

Кивнуть не получается из-за грубых пальцев, сжимающих мои волосы, словно собирающихся снять скальп.

— Не зли меня, мразь, чтобы ни звука от тебя не слышал, — наконец, отпускает, небрежно залепляя мне скотчем рот.

Я зажмуриваюсь, стараясь унять дрожь в теле и сдержать рыдания, но слёзы всё равно вырываются из глаз и скатываются по щекам. Впиваюсь ногтями в подлокотники стула, пытаюсь причинить себе физическую боль, чтобы отвлечься, но получается плохо.

Открываю глаза — Антон опять сидит на кровати, уставившись в телевизор, и совершенно не обращает на меня внимания. Видимо, на жалость давить бесполезно, пусть я даже и не пыталась. Если он смог так сильно ударить меня, то может сотворить что и похуже.

И самое отвратительное то, что я ничего не могу сделать в этой ситуации. Лишь сидеть, привязанная к стулу, униженная и дрожащая, умоляя всех богов на свете, чтобы Антон больше не приближался ко мне.

Вот так должна будет закончиться моя жизнь?

— Просыпайся, — меня обливают водой, и я резко распахиваю веки, пытаясь вспомнить, в какой момент сон забирает меня из реальности.

Я всё в той же комнате, руки привязаны к подлокотникам, рот заклеен скотчем.