Я вжимаюсь в спинку стула, надеясь просочиться сквозь него и раствориться во времени, но вместо этого надо мной нависает безразличное и немного брезгливое лицо Антона.

Это с ним дрался Егор? Его тренировал?

— Да расслабься, — он смягчается, скалясь в улыбке. Легко хлопает меня по щеке, словно показывая превосходство. — Я тебе ничего не сделаю. По крайней мере, пока, — отступает. — По крайней мере, не убью точно. Но будешь буянить, легко не отделаешься…

— Где Егор? — перебиваю его, не в силах выслушивать угрозы.

— Не знаю, — наконец, пожимает плечом. — Я ж ему не нянька.

Окей, — хлопает в ладоши да так громко, что я даже вздрагиваю. — Тебе я могу рассказать свой маленький секрет. Ну, это и не секрет вовсе, да и не маленький… У меня, по крайней мере, — кривлюсь, понимая его пошлый намёк. — Твой возлюбленный… блять, как это отвратительно звучит… твой ёбырь! Должен найти тебя до завтрашнего утра, иначе…

Иначе что? Почему он молчит и так пристально смотрит на меня? Убить хочет?

— Не понимаю, что они в тебе нашли, — Антон отходит к кровати и присаживается на неё спиной ко мне. Включает телевизор. — Баба как баба.

Ничего особенного.

Щёлкает каналы, совершенно забывая обо мне, а я продолжаю прожигать его спину взглядом, пытаясь мысленно испепелить этого урода. Что там про него рассказывал Таран?

Антон помогал Саше разносить карточки с бредовыми посланиями, а после так втянулся, что решил сам учинить свою месть. Егору за то, что из-за Штормова Малийский оказался в тюрьме. Мне за то, что бросила Сашу. Матвею за то, что был заодно со Штормом. Маше… Кажется, она просто оказалась сестрой не того человека. Если бы не я.

— Что ты собираешься делать с нами? — сдавленно спрашиваю.

Хочется пить, во рту сухо и язык совсем не поворачивается. Антон чуть опускает плечи, но не смотрит на меня, и я уже сомневаюсь, что парень решит ответить на мой вопрос.

— Дядя хочет вас всех порешить, — откровенничает рыжий. — Но ты это и так знаешь. Верно? — усмехается. — А я просто поиграю с вами, перед тем, как доставить всех ему. Это же так весело, не находишь?

В его голосе нет ни ноток радости, ни счастья. Лишь холод, смешанный с безразличием, и от этого мне становится ещё страшнее.

— Поиграешь? — это задевает сильнее всего.

 — Тебе заняться больше нечем? Или у тебя хобби такое, рушить всем жизни?

Не успеваю прикусить язык, и слова против моей воли вырываются на свободу. Антон цокает, словно я его достала, бросает на кровать пульт и резко поднимается на ноги. Меня сковывает страх, и я замираю. Ну, всё. Доигралась. Кто меня за язык тянул?

— Не умничай, тварь.

Парень решительно направляется ко мне, и я уже представляю самую мучительную смерть, которую можно себе вообразить, но Антон лишь уходит куда-то назад.