Война это не процесс зачина человеческой жизни, о котором слагают оды или пишут картины, где на первом плане жутко привлекательная живая женская плоть, зачастую обнаженная.

Нет, этот процесс имеет обратную направленность, в которой любым способом эту самую человеческую жизнь насильственно прерывают. Что сейчас и произошло в рубке — двоих в клочья, а еще троим, как минимум, если и повезло, то ненадолго — «сломанные» тела говорили о том, что они не жильцы на этом свете. У военного, который повидал смерть в тысячах обличий, глаз в таких случаях, как говорят, «набит».

— Николай Оттович, ты жив?!

Первым делом Фок склонился над командиром броненосца — и хотя говорят, что все равны, но оказывать первую помощь следует старшим офицерам, особенно легкораненым. Ибо они командуют на поле боя, и от надлежащего управления зависит итог схватки с врагом. Будет ли победа или поражение, и цена этого — «малой кровью» или жуткими потерями. Вот такая нехитрая военная философия, которая постигается только в сугубо прикладном плане, и где нет места «заумностям», которые так любят гражданские в повседневной жизни.

От хлестких пощечин Эссен пришел в себя и первым делом выругался. До этого Фок уже понял, что командир «Севастополя» не ранен, а просто потерял сознание от контузии. И сейчас смотрел в замутненные глаза моряка — вроде ничего страшного, приходил в себя Николай Оттович быстро. Так что через пару минут снова примет на себя командование.

— Так, лейтенант, совсем хреново?!

Вопрос был без надобности — судя по пузырящейся на губах крови, офицеру пробило грудь. Медлить было нельзя — легкое могло «схлопнуться» в любую секунду, пневмоторакс и в будущие времена страшная штука.

Затем засунул пальцы под обшлаг собственного кителя — там со времен Хасана у него всегда был прикреплен к руке стилет в ножнах. Обзавелся он таким и здесь, и лезвие наточил на совесть. Так что располосовал рубашку в одно мгновение — а дальше знал, что делать, благо семь лет, с 1938 по 1945 год постоянно с ранениями сталкивался, опыт оказания первой помощи имелся изрядный. Да и дядька трудился фельдшером, и многому научил, вот только он выбрал военное ремесло, и не пожалел ни разу.

Хорошо, что у моряков в карманах были свертки бинтов, точно такой же ему выдал врач броненосца — так что на флоте об ИПП уже имели представление, в отличие от армии, и сложившуюся ситуацию следовало исправлять к лучшему.

Наложил тампон на входное отверстие, откуда прорывался воздух, матерясь и чертыхаясь, стянул грудь бинтом. Занялся следующим «пациентом» — им оказался кондуктор с широким «старшинским» галуном вдоль погона.