— И вы жалеете, что вам пришлось… Простите, ради бога, просто мне показалось…

— Нет, вам не показалось, — вздохнул Ломов. — Я, знаете ли, верил: вот человек, за которого я дам себя убить. А он оказался обычным предателем. — Сергей Васильевич пристально посмотрел на Амалию. — Кстати, давно хотел вас спросить: как вы-то оказались в нашей службе?

— Не знаю, — отозвалась его собеседница. — То есть, — поправилась она, — были причины и были внешние обстоятельства, но дело не только в них.

— Это мне знакомо, — сказал Ломов, поднимаясь с места. — Ну что ж, сударыня, уже без пяти одиннадцать.

Через пять минут жду вас в фехтовальном зале, будем отрабатывать некоторые приемы. Убедительная просьба не опаздывать!

И он вышел из комнаты, бодро напевая себе под нос «Преображенский марш», в который непостижимым образом вплелись несколько мотивов из модной оперетки.

— На лекциях, — сказал Володя, — стало совершенно невозможно находиться.

— И не говори, — кивнул Коля. — Ладно бы студенты, которые смотрят на нас как на привидения…

— На кандидаты в привидения, — проворчал Володя, глядя в сторону. Молодые люди ехали в наемном экипаже — как тогда говорили, «на извозчике».

Петербургская погода неожиданно сменила гнев на милость, и день был прекрасен, но братья не могли насладиться им сполна, потому что их разбирала досада.

— Обидно видеть, что лучшие профессора, оказывается, такие же сплетники, как какая-нибудь Елена Ивановна, — заметил Коля.

— Один их тон чего стоит, — буркнул его брат. — Словно они говорят с тяжелобольными, один из которых вот-вот отправится на небеса. — Он сердито покрутил головой, и его глаза потемнели.

— А другие думают нас утешить, когда уверяют, что сны — сущий вздор и что, может быть, ничего еще не случится, — добавил Коля.

— Может, хватит об этом, а? — не выдержал Володя. — Мать сегодня закатила истерику, когда мы уезжали из дома, профессора несут чепуху, товарищи как с цепи сорвались… И все из-за… а, черт!

— Кстати, зачем мы едем к Левашовым?

— Извиниться за то, что нас не было на похоронах Лизы. А ты предлагаешь вернуться домой?

— Да нет, конечно. — Коля поколебался. — Слушай, ты действительно веришь в то, что… ну… что Оленька и поручик сговорились?

— Не знаю.

Вообще-то я был о ней лучшего мнения.

— Если они решили таким образом пошутить, то шутка вышла крайне дурного тона, — проворчал Володя.

— Лиза умерла! — вскинулся Коля. — О каких шутках может идти речь?

— Вот и я не понимаю, — признался брат. — Даже если допустить, что Оленька поддержала этого жалкого офицера, который не хотел возвращаться в полк… все равно, странно как-то. Зачем такие сложности? Он ведь может просто выйти в отставку.

— Не может, — решительно ответил Коля.