— Если человек любит читать стихи, из этого вовсе не следует, что он должен быть глуп…

— Если человек любит читать стихи, — ответил Сергей Васильевич любезнейшим тоном, однако же скалясь, как волк, — ему надо найти себе такое поле деятельности, где его увлечение не пойдет ему во вред. А когда человеку нравится одно, но выбирает он совсем другое, я имею полное право считать его ослом. Точно так же, как вы бы сочли ослом меня, если бы, к примеру, я подался… ну хотя бы в балетные учителя.

Не удержавшись, Амалия фыркнула.

— Сергей Васильевич, миленький, — сказала она серьезно, — иногда я вас обожаю, честное слово.

 — Ломов вздрогнул и недоверчиво уставился на свою собеседницу. — И я знаю, что вы на одной стороне со мной. Мы оба чувствуем, что с этими снами что-то не так, но… щучья холера, никак не можем понять, что именно!

Некоторое время Сергей Васильевич молчал, но потом все же решился.

— Один человек, которого я уважал, — начал он негромко, — научил меня одному важному правилу. Может быть, вам оно тоже пригодится.

— Что за правило? — спросила Амалия.

— Оно очень простое, но мне когда-то показалось… ну да, почти что откровением.

Вот оно: если вы чувствуете, что не понимаете чего-то, то не смотрите на действия. Смотрите сразу на результат.

— Хорошее правило, — заметила Амалия, про себя отметив напряжение Ломова и его колебания, которых вроде бы не требовало непринужденное течение беседы. — Я уже думала о чем-то подобном… но если ситуация только развивается, оно не слишком поможет.

— По крайней мере, госпожа баронесса, у нас уже есть промежуточный результат.

— То, что Оленька стала наследницей?

— Угу.

И еще один результат — что никому не известный поручик и самая обыкновенная барышня вдруг сделались знамениты на весь город. Возможно, я неправ, но что, если в этом и заключалась их цель?

— Любопытная версия. — Амалия пристально посмотрела на Ломова. — Кстати, что с ним стало? Если не хотите, можете не отвечать.

— С кем? — нахмурился ее собеседник.

— С человеком, который рассказал вам, как важно оценивать факты с точки зрения результата. — Ломов молчал, и Амалия решила объяснить, уже досадуя на себя за то, что затронула эту тему: — Мне показалось, что воспоминание о нем… словом, оно было для вас не слишком приятно.

— Да как сказать, — хмыкнул Ломов, как-то неопределенно поведя плечом. — Я ведь в конце концов его убил.

— Да? — только и смогла вымолвить пораженная баронесса Корф.

— Ну да. Когда-то он многому меня научил, а потом оказался двойным агентом и попытался меня прикончить. Я его опередил.

Амалия всегда считала, что уж она-то точно за словом в карман не лезет; но тут она не сразу нашлась, что сказать.