И тем более скорострельных — да четыре пушки любого противника снарядами запросто забросать могут. У французов недаром столько орудий в батарее, маневр огнем исключительно быстрый.

— Наши восьми орудийные батареи можно на две поделить, вот только такая реорганизация расходов потребует, ведь шесть батарей в дивизионе будет, а это слишком много для управления.

— Так поделить дивизион на два, распределив поровну офицеров и нижних чинов. И в артбригаде будет не два дивизиона, а четыре, по одному на полк для поддержки. Новые скорострельные трехдюймовки плотный огонь обеспечить могут, а 48 стволов против 36 японских орудий обеспечат нашей дивизии солидный перевес над неприятельской.

И количество «очагов» вдвое увеличится, и маневр с сосредоточением огня быстрее станет. А что со старыми 4-х фунтовыми пушками делать будете?

— Как перевооружение закончится, на склады пойдут, да в крепости. У них дальность стрельбы меньше…

— Зато гранаты есть, а к трехдюймовкам только шрапнель. И сами пушки много легче, их силами расчета по полю боя таскать можно, в боевых порядках пехоты. Я японцев ведь пулеметы, вот гранатой его и попотчевать, прямой наводкой с версты.

Только стальные щиты на них подвесить обязательно, хорошей защитой от пуль будут. Особая дальность стрельбы тут не нужна — вижу цель, стреляю. По батарее в штаты каждого полка пехоты ввести — пользу огромную принесут, чем на складах пылится.

— Полковую артиллерию ввести по примеру Петра Великого, — военный министр задумался, и через минуту подытожил. — Расходы небольшие, только на организацию и переписку штатного расписания, но польза несомненная — в дивизиях будет 64 орудия вместо 48, над японцами преимущество почти двойное в огне.

А так не слабее германской дивизии, в которой 72 орудия в двенадцати батареях, против наших шестнадцати, пусть четырех орудийных. Хм, а ведь тогда нет нужды по четыре батальона в полках содержать, трех будет вполне достаточно, как везде в армиях принято. Обязательно подам государю докладную записку по приезду, а там обсудим на заседании Государственного Совета — думаю, для сибирских дивизий новые штаты разработаем спешно, а там посмотрим…

Куропаткин не договорил, но адмирал понял, что тот его мысль воспринял, и теперь начал обдумывать.

Но сам Зиновий Петрович просто озвучил то, что предлагали после войны, он тоже ведь интересовался, почему собранные в Маньчжурии три русские армии с десятком корпусов, с миллионным составом, не смогла наступать на меньшую в два раза японскую группировку, и покорно дожидалась окончательного разгрома русского флота. И лишь спустя время, посмотрев на бунтующих запасных, осознал — нижние чины, что солдаты, что матросы, призванные на войну, воевать не хотели.