В её голосе прозвучала такая властность, что Мелинта невольно отвела взгляд. Перчинка… она отличалась от Сахаринки и Вафельки… очень сильно. И с каждым днем эта разница становилась все очевиднее. Ей достался сильный характер отца и его ум… Но она была куда как жестче. И даже… беспринципнее.

В конце концов, её дочь была права — они действительно были в долгу перед Настей. И если Перчинка считала нужным вернуть этот долг таким способом…

Королева мирмеций снова повернулась к арене, где продолжался грандиозный поединок. Её антенны все еще улавливали легкую вибрацию от невидимых нитей, но теперь она старалась не обращать на это внимания. В конце концов, иногда мать должна просто доверять решениям своих детей, даже если не полностью с ними согласна.

А Перчинка продолжала свою незаметную работу, готовая в любой момент вмешаться, если ситуация станет слишком опасной. Её пальцы двигались с невероятной точностью, управляя паутиной силовых нитей. Она делала это настолько виртуозно, что даже опытные маги на арене не замечали её вмешательства.

«В конце концов», — думала она, — «защищать своих — это не преступление. А если для этого приходится немного… корректировать реальность, что ж… на войне все средства хороши. Даже если это всего лишь турнирный поединок».

А мать и дочь продолжали сидеть рядом, храня этот маленький секрет. Одна — с легким неодобрением, другая — с непоколебимой уверенностью в своей правоте.

Мы со Светланой сблизились в плотном клинче, и я физически ощущал жар её тела, смешанный с потрескивающей энергией молний. От неё пахло озоном и чем-то цветочным — странное, но притягательное сочетание.

— Знаешь, — усмехнулась она, глядя мне прямо в глаза, — а ведь ты даже не представляешь насколько опасен.

— В каком смысле? — я попытался провести захват, но она ловко вывернулась, при этом умудрившись оказаться еще ближе.

— В самом прямом, — её дыхание щекотало мое ухо, — Ты заставляешь забыть о долге, о чести рода… обо всем.

— А разве это плохо? — я перехватил её руку, готовящую новую атаку, и мы снова оказались прижаты друг к другу, — Мы не враги.

— Ужасно плохо, — она тихо рассмеялась, — Особенно когда начинаешь понимать, что поражение может быть приятнее победы.

Я удивленно посмотрел на неё:

— Что ты имеешь в виду?

— То, что я собираюсь поддаться, — прошептала она, — Только тсс… Это должно выглядеть естественно.

— Света, — я покачал головой, — ты не обязана…

— Обязана, — она упрямо мотнула головой, и её синие волосы мазнули меня по щеке, — Считай это моей благодарностью. За лечение, за этот бой… за все.

— Никаких «Свет», — она вдруг улыбнулась той особенной улыбкой, от которой у меня что-то екнуло в груди, — Просто… давай закончим этот поединок позже. Наедине.