Нет-нет… Только не говорите мне, что я опоздала? Быть того не может! Я ведь делала всё быстро, да и к тому же Слава тут уже четыре года, и до этого момента до неё не было никакого дела, а сейчас…

Чуть не принимаюсь стонать в голос.

– Ну-у, он не упомянул тебя, – прикладывает пальчик к губам, кажется, вспоминая их разговор. – Но я знаю, что это ты!

Смотрит вновь на меня. И взгляд в мгновение тухнет.

– Ты же? – спрашивает с надеждой.

Что мне ей сказать? Что не я? И я, дура, опоздала? Что платье не от меня? И мамой она будет называть другую девушку?

– Так, – резко поднимаюсь.

Тяну к ней свои пальцы, которые обхватывает детская ладошка.

И опять слёзы на глазах.

– Как скажешь! – кивает.

Я быстро отвожу малышку в медицинский пункт. Женщина в возрасте закатывает глаза, проговаривает «опять ты», но всё же смотрит щёчку. А я пока вылетаю из помещения и бегу в кабинет директора.

Алексей ведь знал, что я хочу её удочерить! И даже не предупредил меня, что родители для Славы нашлись.

Но я уверена – тут ошибка!

Останавливаюсь у дверей в кабинет директора и стучусь.

Влетаю в кабинет как ураган, стоит услышать всего два слова.

Держись, Мира! Только без претензий!

– О, Мира! – мужчина подпрыгивает с места, поправляет галстук на рубашке и сглатывает. – Привет! А я как раз… думал о тебе. Что насчёт ужина? Или обеда? Или… Э…

– Алексей, – прерываю его, проходя вглубь комнаты. Я присаживаюсь, чтобы не упасть, если он вдруг подтвердит страшные слова малышки. – Слава сказала, её удочерили. Это правда?

Смотрю на него с надеждой. Чуть не размахиваю перед его лицом папкой, так и говоря:

«Вот! Вот всё! Возвращайте им документы, я пришла!»

Понимаю, что это глупо, но… я в отчаянии.

Не хочу её отдавать.

Мужчина сочувственно смотрит на меня. Вижу, что нервничает. Дотрагивается длинными светлыми пальцами до края стола. И играется с ручкой.

– К сожалению, я отговаривал его как мог, но… Почему-то он хотел именно её. Я не мог отказать. И тебя расстраивать не хотел. Всё же знаю. Я вообще удивился, что спустя четыре года её хотят удочерить, но…

Каждое слово как гром. Пугает, оглушает и заставляет впасть в панику от страха.

Хорошо, что я сижу. Иначе бы упала. Ноги становятся ватными.

– Он был непреклонен. И даже не рассматривал других.

– Кто он? – я знаю, что это тайна. Он никогда не скажет. И по взгляду вижу – не может.

– Прости, – сочувственно прикрывает глаза.

Ну, Лёша! Будь человеком!

– Пожалуйста, – снова прошу. Я уже начала смотреть дизайны для её комнаты. Даже выбирала садик поблизости… Представляла вечерами, как мы ходим в кино, я покупаю ей спортивные костюмы или то, что она хочет.