Во время интересной беседы сюда выдернул? Мне даже как-то неловко, — и, стиснув зубы, проговорил с откровенной угрозой:

— Возвращайся в камеру и крепко подумай, если не хочешь, чтобы мы на тебя два трупа повесили. Мне-то ведь все равно, кто убил. Самое главное, чтобы дело было раскрыто. Конвой! — выкрикнул Шибанов.

В дверях появился круглолицый прапорщик с махонькими колючими глазами.

Заключенные прозвали его Хомяк. Действительно, в нем было нечто хомячье: щеки большие, слегка отвислые, такое впечатление, что за каждой из них он таскал по полкило яровой пшеницы.

— Отведи моего гостя в камеру!

— Ты числишься в федеральном розыске, — негромко объявил Федосеев, посмотрев на Закира.

— Я знаю, — слегка кивнул Каримов. — Уже четвертый день. Об этом я узнал практически сразу, через час и пятнадцать минут.

— Быстро, — согласился Иван Степанович, бросив горстку семечек налетевшим воробьям.

— Зря, что ли, я своим «кротам» плачу такие деньги, пускай отрабатывают, — усмехнулся Закир.

Подельник пребывал в хорошем настроении, что было заметно за версту. И это раздражало. У самого Федосеева настроение было паршивое.

Его опекали крепко, теперь он был уверен в этом. Едва ли не каждый день во дворе стояла неброская шестерка, за рулем которой сидел вихрастый парень лет двадцати пяти и с интересом провожал его взглядом. Все это можно было принять за бред его разгоряченного воображения, но машина не принадлежала никому из жильцов дома, да и прежде ее не было! Где-то за углом дома наверняка существовал второй пост, и парень, как говорится, сдавал его с рук на руки.

Несколько раз он замечал интерес к собственной персоне и на улице.

Словно бы невзначай. Дважды в разных концах города он заприметил одно и то же лицо. А это явный перебор на многомиллионный город.

Своими наблюдениями Федосеев решил не делиться с Закиром. В последние дни он стал необычайно нервным, не хватало вешать на него еще одну проблему.

— Ты знаешь, зачем я тебя вызвал? — спросил Федосеев, стараясь скрыть подступивший к горлу гнев.

Закир выглядел очень беспечным для человека, которого объявили в розыск. Уже едва ли не во всех пунктах милиции можно встретить его отпечатанную физиономию, а у него еще не пропало желание поглядывать по сторонам.

— Понятия не имею, — спокойно отвечал вор. Он вольготно откинулся, закинув руки на спинку скамейки: одна нога заброшена на другую, а ступня выписывает какие-то замысловатые окружности.

— Раз у тебя есть надежные источники среди ментов, тогда ты должен знать, что «вольты» выплыли, а по ним следакам несложно будет выйти и на нас.

— Ах, ты об этом, — отмахнулся Закир, — пустяки. У ментов против нас нет ни одной наколки.