Наверняка он имеет небольшой реактивный самолет, который перемещает его дорогое тело из одной точки планеты в другую, а это опять расходы. — Леня Картавый загибал уже пальцы на другой ладони. Лишь «браслеты»; будто бы соглашаясь, слегка побрякивали при малейшем движении. — Если он женат, то сумма возрастает вдвое! А потом, нужно посмотреть мир. Останавливаться следует только в дорогих отелях. Так вот я тебе скажу, господин хороший, у него едва хватает денег, чтобы купить серебряные сережки своей любовнице! Шибанов снисходительно улыбнулся:

— А много ты заработал? Картавый задумался всерьез:

— Ну-у… если честно… покупал я их по триста баксов за «ствол».

Продал за пятьсот каждый! — в голосе Лени слышалась нескрываемая гордость. — Так что навар приличный. Во всяком случае, могу пару раз пообедать в ресторане, а еще и девочку какую-нибудь угостить.

— Кому ты их продал?

— Господин хороший, ты думаешь, я паспорт, что ли, у них спрашивал?

Когда ты на базар идешь, у тебя продавцы спрашивают документы? — и, заметив легкую улыбку капитана, почти победно заключил:

— Вот так и я не спрашиваю. Для меня главное — деньги получить, а как он там товаром распорядится — не мое дело.

— Только ты ведь, Картавый, недоговариваешь чего-то. Ты ведь не апельсины продавал, а «стволы», а это статья. И, кроме того, «стволы», что ты продал, они в картотеке числятся, это те самые, что в охране взяли. Знаешь, сколько за свои чудачества ты можешь получить?

— И сколько же? — старался сохранить равнодушие Картавый.

— Лет двадцать пять, а то и пожизненное может быть. Лицо Лени Картавого как будто не изменилось. Вот только уголки губ самую малость приподнялись.

— Ничего, как-нибудь выживу. И Моисей сорок лет по пустыне ходил.

— А ты, я вижу, философ.

— Нет, я простой еврей, который прочитал Талмуд, — в сердцах проговорил Картавый.

— Ладно, оставим наши теологические диспуты. И у кого же ты купил «стволы»?

Леня Картавый положил руки на край стола. «Браслеты» ему слегка жали, и Шибанов видел, что на его запястьях обозначился красный след. Картавый мужественно терпел, полагая, что в последующие двадцать лет его ожидают куда большие лишения.

— На Рижском рынке один бандюга из-под полы предложил, — честно посмотрел Картавый на Шибанова.

— За своего человека, значит, принял. Улыбка у Картавого получилась широкая. Он явно бравировал своими крепкими зубами.

— Ну, уж на опера я точно не похож.

С левой стороны, на самом краю стола была прикручена настольная лампа.

Можно было бы направить лампочку в сто пятьдесят ватт прямо в глаза подопечному и с удовольствием наблюдать за тем, как его лицевой нерв дергается при каждом остром вопросе. Но вряд ли подобная мера сумеет сломать его.