Лене приходилось видывать и не такое.

— Значит, идешь в отказ?

Леня Картавый удивленно вскинул ресницы:

— Долг каждого гражданина помочь следствию. Все-таки в детстве я был примерным мальчиком, играл на скрипке и всегда уважал правосудие.

— Обещаю тебе, что пожизненного ты можешь избежать, если расскажешь все, как было. Картавый неожиданно расхохотался:

— Господин хороший, хоть я и был примерным мальчиком, но моя добрая покойная мамушка всегда говорила мне о том, что весь мир делится на хороших и плохих дядей. А поэтому у меня есть сильное сомнение, с хорошим ли дядей я разговариваю.

Картавый сдержанно улыбнулся:

— Я не дипломат, господин хороший. Я всего лишь самый обыкновенный еврей.

— Хорошо. Где ты был утром третьего июня? Леня поморщился:

— Господин хороший, я даже не знаю, какое сегодня число, а ты мне говоришь о прошлом месяце. Хотя могу предположить… Где может находиться в это время благочестивый еврей? Скорее всего я был в синагоге и молился. Вот сам ты, господин хороший, можешь вспомнить, где ты был месяц назад? — и, уловив на лице Шибанова едва заметное смятение, победно добавил:

— Вот то-то и оно, а меня пытаешь!

— Ты с Закиром Каримовым знаком?

— Ну ты даешь, господин хороший, — воскликнул Картавый.

 — Кто же не знает Закира! Только сразу тебе хочу сказать, в приятелях я с ним не был, и мы с ним никогда не пересекались.

— Выходит, параллельным курсом идете? съязвил Григорий.

Леня Картавый слегка нахмурился:

— Это смотря что ты имеешь в виду. Я со своим прошлым завязал. Не спорю, всякое бывало по молодости, но сейчас я чист, как ангел.

— Ангел, говоришь, — ухмыльнулся капитан.

 — А как же твои «стволы»?

Что-то не вяжется с образом ангела.

— Господин хороший, — Леня Картавый был само негодование, — это чистой воды коммерция!

— Вон оно как, — удивился Шибанов, — нечасто приходится видеть, чтобы блатной еще и бизнесом занимался. Осудит тебя братва-то.

— В первую очередь я еврей.

— У меня же есть сведения, что ты с Закиром ходил в приятелях.

— Я не знаю, господин хороший, кто там тебе стучит, но если я с ним пару раз раздавил где-то в подворотне флакон бормотухи, это еще совсем не значит, что мы с ним по жизни кореша.

— Тебе как там, в хате, не тесно? — участливо поинтересовался капитан.

— Сокамерники не обижают? — В ответ Картавый лишь скривил губы. — Все ясно, — облегченно вздохнул Шибанов. — А то я ведь переживать уже начал, мало ли чего… Главное, чтобы компания теплая подобралась. Наверняка тебя там дожидаются, а тут я со своими глупыми вопросами пристаю, что и как?.. Видишь ли, любопытство меня заело. Я тебя, наверное, прервал.