Сжимаю зубы, понимая, что улыбка сейчас превратится в оскал, а я не выдержу! Не выдержу! Зарычу и наброшусь на него с кулаками! Всевышний, как я его ненавижу! Ну зачем он меня мучает? Ну пусть бы забыл, как выброшенную вещь? Сам же… — Мне необходимо понимать, подойдет ли то, что вы… — тут он делает насмешливую паузу, смеривая меня своим жутким взглядом с ног до головы, — напридумывали… К тому, что сейчас практикуется у нас в компании…

Ах ты… Напридумывали… То есть, ничего путного? Бред? Придумка?

Но я молчу. Улыбаюсь. И взгляд не отвожу, ощущая священную ярость и злость.

— Тогда, может, мне имеет смысл пообщаться с вашим эйчаром? Он явно лучше разбирается в вопросе…

Говорю и сама пугаюсь мгновенной перемене в лице Азата. Глаза сужаются, скулы каменеют, ноздри чуть расширяются… И кулаки сжимаются. Это незаметно постороннему глазу, но я-то вижу!

Задела тебя, Зверь? Усомнилась в твоих профессиональных компетенциях?

Маска холодного презрительного профессионала слетает с Азата всего на мгновение, а затем он справляется с собой. И даже с места не трогается, хотя буквально секунду назад во всей фигуре сквозило дикое напряжение.

Клянусь, он наверняка хочет подойти ко мне и ухватить за шею. Перекрыть доступ кислорода и смотреть, как я задыхаюсь в его жесткой лапе.

Фантомное ощущение горячих каменных пальцев на своем горле настолько реально, что я невольно сглатываю сухо и машинально прикасаюсь к впадинке между ключицами, видной в расстегнутом вороте строгой рабочей рубашки.

Черный взгляд Зверя тут же упирается туда же, становясь еще чернее. А ощущение, будто он меня за горло взял сейчас, еще острее.

Занятые нашим безмолвным поединком, мы забываем о том, что в кабинете не одни, и, когда раздается покашливание Боба, я буквально подпрыгиваю.

— Прошу простить Нэй, господин Наракиев, — говорит примирительно он, — она у нас просто автор новой методики подсчета ки-пи-ай… И очень болеет за свое дело… Конечно, она не имела в виду…

— Достаточно, — рычит Зверь, по-прежнему не отрывая от меня взгляда, полного презрения и гнева, — я не собираюсь впредь выслушивать подобное. Сейчас у меня нет времени, но завтра с утра жду вашу… — тут он опять делает паузу, красноречиво осматривает меня, — сотрудницу у себя в кабинете.

— Но… — мне очень хочется ответить, что у меня много работы, что я, в конце концов, не на него работаю и не с ним подписывала контракт, но Боб торопливо перебивает меня:

— Да, господин Наракиев, конечно. Завтра с утра Нэй будет у вас в офисе.

Зверь сдержанно кивает, еще раз ошпаривает меня чернотой своего жуткого взгляда и выходит из кабинета.

А Боб, дождавшись, пока закроется дверь, разворачивается ко мне.