Вдруг правая кисть Пети хлестко дернулась и фонарь из нее черной тенью метнулся в голову Соболева. Тот запоздало попытался отклониться. Возможно, луч света из летящего навстречу фонаря ослепил его. Все произошло так быстро, что я не успела вовремя среагировать.

Фонарь ударил Соболева в переносицу. Стекло звонко хрустнуло, а по его лицу стремительно побежали тонкие струйки крови. Соболев схватился за голову, закрыл ладонями лицо и покачнулся. Человек, которого я знала как Петровича, а Соболев назвал его Петей, сжался, как пружина, и распрямился уже в прыжке. Прыжок был настолько великолепен, что нельзя было не залюбоваться им. Но его исполнитель не учел одной детали — а именно моего присутствия.

Я отделилась от стены и преградила путь или, точнее, прервала полет Петровичу, резко выбросив ему навстречу колено. Он, ничего не успев понять, резко сложился пополам, как сухая надломленная ветка, и упал к ногам Соболева. И без того неустойчивое состояние Семена Петровича не выдержало дополнительного импульса, и он опрокинулся навзничь, шумно ударившись о пол.

Его противник, сжавшись в клубок, судорожно пытался справиться с дыханием. Я подошла к нему и слегка отодвинула ногой в сторону, чтобы он не мешал мне пройти к Соболеву. Но Петя вдруг проявил неожиданную и отчаянную силу. Извернувшись на полу, как змея, он обвил мои ноги своими лодыжками и резко дернул на себя. В другое время я бы не устояла и полетела на пол. Но полученный в воздухе удар коленом поубавил его силы, и я, взмахнув руками, избежала падения.

Однако Петрович, видимо, даже и в мыслях не допускал возможности отступления. Не выпуская моих ног из захвата, он, как дождевой червь, свернулся кольцом и уже руками обхватил мои ноги под коленями. От этого рывка пол сначала ушел из-под меня, а затем стремительно приблизился. И тут же сверху, шумно хрипящее, на меня навалилось тело нападавшего. Мои ноги по-прежнему были крепко сжаты ниже коленей. Но если сначала я недооценила его, в результате чего и совершила полет на пол, то теперь явно недооценивал меня он.

В следующее мгновение я коленями подкинула Петровича вверх, быстро уперлась ступнями в его живот и отбросила его на противоположную стену. Он со смачным шлепком припечатался к ней и медленно начал сползать вниз.

Я быстро подскочила к нему и ребром ладони по шее довершила разгром. Я подошла к Соболеву, схватила его запястье и не уловила биения пульса. Вот чего мне не хватало сейчас — так это потерять клиента! Привычным движением я несколько раз энергично надавила ему на грудную клетку и принялась вдувать ему в легкие воздух. После второго реанимационного поцелуя он негромко кашлянул и открыл глаза. У меня тут же вырвался вздох облегчения — все оказалось не так уж и страшно.