Но так длилось не больше секунды, потому что в следующее мгновение Соболев с поистине кошачьей реакцией и прытью буквально выпрыгнул из машины.

— Милиц… — попытался крикнуть он, но я оборвала его на полуслове, в последний момент поймав его за лодыжку и дернув обратно в салон.

— Да тихо же, Семен Петрович! — громко зашипела я.

От моего рывка Соболев потерял равновесие и чуть было не вывалился на асфальт, но я вовремя успела схватить другой рукой его за пояс и втянуть назад. Он при этом отчаянно сопротивлялся. Примерно так, как сопротивляется напуганная кошка, которую пытаются снять с дерева наперекор ее желанию. Единственным различием было лишь то, что, сопротивляясь, Соболев не царапался и не мяукал дурным голосом. Вместо этого он попытался что-то крикнуть вышедшему покурить на улицу сержанту.

Самый надежный способ заставить мужчину закрыть рот в любой ситуации это — страстный поцелуй. Но при приближении моих губ к его лицо его приняло такое выражение, словно он увидел вампира. Тут я вспомнила, в каком виде предстала перед ним, и, не удержавшись, громко рассмеялась. Такая неожиданная реакция настолько ошеломила Соболева, что он немедленно замолчал без какой-либо посторонней помощи.

— Тихо, это я — Женя, — давясь смехом, сказала я.

Глаза Соболева широко раскрылись, и он безропотно позволил мне закрыть дверь. Мы медленно отъехали от отделения, сопровождаемые внимательным, но недоуменным взглядом сержанта.

Отъехав, я платком стерла с лица грим и сняла парик.

— Ну, Женя! — с силой выдохнул Соболев, не в силах найти нужные слова для выражения всех переполнявших его в данный момент чувств. — Ну вы даете!

— Спасибо! — сказала я, при этом представив себе, что должен ощущать человек, когда вместо охранника-девушки в ее же машине он сталкивается с мужиком и тот пытается его поцеловать.

Интересно, что успел увидеть сержант! Про его мысли по данному поводу я даже боялась подумать.

— Как дела в участке? — спросила я.

— Ничего особенного.

— Вы воспользовались случаем и заявили о вчерашнем нападении?

— Да, я попытался все рассказать. Но у следователя появилось такое кислое выражение на лице… Он ничего не сказал, но я понял, что это безнадежный номер.

— Надеюсь, что завтра в десять все проблемы последних дней разрешатся, — попыталась я обнадежить Соболева и вернуть ему хорошее расположение духа. — Чеснок, который, видимо, является ключевой фигурой в возникновении ваших неприятностей, перенес встречу на завтра. И у меня в запасе есть неплохой, как мне кажется, ход.

— Если у вас нет каких-либо срочных безотлагательных дел и при отсутствии принципиальных возражений с вашей стороны, было бы лучшим вариантом еще раз спрятаться на ночь на вашей даче.