С ними со всеми случилось какое-то несчастье, тяжеловесная необратимость прокатилась по ним, не оставив живого места. Тротуары напоминают кашу с комками, кажется, что асфальт лепили голыми руками. Бордюрные камни кренятся, газоны исполосованы колёсами и усыпаны окурками так густо, что у гостя из далёкого края может сложиться впечатление, будто здесь недавно прошла посевная какой-то нововыведенной сигаретной культуры, которая вот-вот даст всходы и заколосится урожаем с фильтром.

Из всего этого великолепия моё зрение выбрало телефон.

На дне второй от края тележки из числа закованных в длинную тележечную гусеницу лежит телефон в коробке.

Кто-то купил и забыл.

С одной стороны – невероятно, такого просто не может быть. Здесь столько страждущих, что телефон, тем более в коробке, не залежался бы. Тот, кто задвинул последнюю тележку, увидел бы его. С другой стороны – почему бы не проверить, надо только найти ещё одну монетку и отпереть тележку.

Мною овладела жажда наживы.

Но её-то как раз я найти не мог. Ощупал карманы – нет десяти рублей.

Почти вышедшая из употребления купюра этого номинала есть, две монетки по пять есть, а одной десятирублёвой нет.

Можно вернуться в рыночный павильон и разменять. Но нельзя же оставить находку. Кто-нибудь другой перехватит.

Попросить кого-то посторожить, пока я сбегаю на кассу?

Попросить одного из бродяг разменять в обмен на вознаграждение?

И сделать всё это хитро, чтоб никто не догадался и не завладел моим трофеем.

Я сел на корточки рядом с сетчатым корпусом тележки и смотрел на коробку внутри неё, как кошка смотрит на хомячка в клетке.

Оставив собственную тележку, изогнувшись и просовывая пальцы сквозь прутья, я принялся подталкивать коробку к краю железной корзины,

Вот все удивятся, когда я скажу, что нашёл новый телефон.

Тщетно, коробочка лежит плашмя, прижатая сверху и никак не хочет поворачиваться узкой стороной.

Со вздохом я встал, чтобы размяться.

И надо же, заметил разменный аппарат.

Стоит себе у стены, как я его сразу не увидел.

Усмехаясь собственной рассеянности, неожиданно сменившейся зоркостью, я подошёл к автомату, закинул в него обе свои пятирублёвые и получил одну номиналом в десять.

Вернувшись к тележке, я без труда высвободил её и схватил коробочку с телефоном.

Коробочка с телефоном оказалась коробочкой без телефона, а отчётливо просвечивающий сквозь прозрачную крышку гаджет – упаковочным муляжом.

И в самом деле, что на меня нашло?

Кто же оставит в тележке новый телефон?

Разве что та слепая девушка из очереди, которой современное искусство не по нраву.

Повертев коробку в руках, как будто на обратной её стороне могло быть что-то интересное, я отнёс её в урну.

Рядом урны не было, пришлось пройтись.