– Стало. Даже очень. Намного легче стало! – заявил я и добавил: – Ты ещё должен быть мне благодарен.

– За что? – полюбопытствовал печник.

– Я не только тебя убил, я тебя воскресил к новой жизни, не каждому даётся шанс такое испытать.

– В самом деле, чувство обновления присутствует.

– Я пойду, – сказал печник после паузы. – Мне ещё в церковь надо.

Я смотрел, как он удаляется по липовой аллее, подходит к церкви и без всякого труда входит в неё.

Почуяв запах курева, я осмотрелся.

Увидев на тротуаре тлеющий окурок, я подобрал его.

Неодолимое желание повлекло меня – я поднёс окурок к губам и жадно затянулся.

Дотянув табачный дымок, я отправился на рынок.

Тележки стояли в стороне, и, чтобы взять одну, требовалось сунуть монетку в разъём замочка.

Обычное дело, кому я объясняю.

Неподалёку топтались бродяги, они парковали тележки ленивых покупателей и забирали монетки себе.

Я нашарил монетку, отстегнул тележку и вкатился в мир потребительского изобилия. Выросший во времена дефицита, я каждый раз поражаюсь наличию товаров на полках, озираюсь восхищённо, как новенький в раю.

При входе высятся пирамиды гранатов, готовых быть заряженными в воронки сокодавилок. Черноусые азербайджанцы вкрадчиво предлагают отведать питьё.

В отделе мяса подвешены освежёванные тела.

Медальоны на крюках, как награды.

Розовые свиные головы кривятся коварными улыбками, коровьи – взирают печально.

Мясники в белых халатах напоминают кровожадных нацистских учёных.

В рыбном отделе камуфляжные скумбрии, кровавые поленья пеленгасов, золотые вязанки копчёных ставрид, мёрзлые извивы минтая, ледяные кубы мелкой мороженой кильки.

Кубы напоминают камни Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге.

Не удивлюсь, если собор построен из кубов мороженой кильки.

Цветные порошки специй расфасованы по маленьким драгдилерским пакетикам.

Из-за белых творожных валов выглядывают румяные женщины. Моло́чка – не мужская сфера.

Кондитерская сдоба поражает пышностью и размером.

Кажется, что целая стена распятых лифчиков в отделе тряпья предназначена для хранения именно этих разнообразных булок.

Лифчики агрессивно выпячивают чашки, халаты растопыривают рукава на манер огородных пугал.

У первого же прилавка вскрылось позорное обстоятельство – я забыл деньги.

На самом деле ситуация даже сложнее.

Я не забыл деньги, у меня их вообще нет.

Сейчас такой период.

Чаще одалживаю, чем получаю.

Поглощённый мыслями об уже случившихся событиях этого дня и о тех, которым только предстоит произойти, я отправился в магазин с пустыми карманами.

Банковская карточка при мне, но на счету пусто.

Совсем без карточки тоскливо, а с карточкой всегда теплится надежда.

Я позвонил, но Кисонька не подошла.