Переложив нашивку изо рта обратно в ящик, я надел футболку и шорты, собрался с духом и вышел из комнаты.

Все сидели за столом и перебирали иван-чай.

Появление моё встретили всеобщим восторгом, по большей части выраженным печником.

Он кинулся меня обнимать, спросил, хорошо ли я спал, и даже одарил троекратным русским поцелуем.

Я морщился от тыкающейся в меня бороды, но она, вопреки ожиданиям, не воняла, а напротив, благоухала чем-то импортным.

– Садись, не стой, как чужой! – пригласил меня за стол печник.

Впрочем, мой ли это дом теперь?

Страшно в окно посмотреть.

Исподтишка я ещё раз оглядел присутствующих.

В целом все узнаваемы. Печник с нашего последнего свидания даже расцвёл, а вот богиня, напротив, пожухла.

Даже не уверен, что теперь ей подходит имя богиня Инста. Она напоминает вишню, залежавшуюся на прилавке, переспелую и слегка уже тронувшуюся.

Но не переименовывать же её по ходу повествования.

– Садись, в ногах правды нет! – повторил печник. – Тем более тут у тебя пол гуляет. – Он с силой топнул по доске, в буфете задрожала посуда.

Захотелось не просто вычеркнуть этого прохвоста, а избить, зарезать, размозжить.

– Сяду, сяду, – ответил я, пряча глаза, а с ними и нахлынувшую злобу.

– Тебе налить кофе? – ласково спросила Кисонька.

– Ты же знаешь, я не пью кофе, – ответил я раздражённо.

Кисонька и в самом деле знает, что я не любитель кофе.

– Всё-таки не выспался, – богатым басом произнёс печник и усмехнулся в бороду. – Налей-ка мне, хозяюшка.

Кисонька подошла к нему и склонившись так, что глубоко открылся вырез на груди, наполнила его чашку.

Я достал из холодильника еду и стал есть.

Взял бутылку и стал пить.

Моё появление почему-то внесло тягостность.

Оживлённая болтовня сменилась долгими паузами; понимая свою причастность к этому, я разозлился ещё больше.

– Пока ты спал, я набрала иван-чая, сейчас мы оборвём листья, помоем и насушим на целый год.

– Тут столько улиток, – заметила богиня, сметая очередную улитку с листа.

– Иван-чай содержит витамина С больше, чем лимон, и полезен мужчинам, – подмигнул мне плотник.

– Улитки едят листья, а жуки просто трахаются, – сладострастно заметил печник. – Под каждым листочком парочка.

Он продемонстрировал двух совокупляющихся насекомых.

– Такое чувство, будто бордель накрыли, – заметила Кисонька.

– Не могут разлепиться, – улыбнулся печник, разглядывая жуков.

Плотник сбил щелбаном очередную улитку.

Печник склонился над жуками и вдруг охнул.

– Что такое? – воскликнула Кисонька.

– Спина стрельнула, – пожаловался печник.

Услышав про страдания печника, Кисонька оставила иван-чай и положила руки ему на спину.

Кисонька встала позади печника и принялась разминать его спину.