И решили действовать по принципу: так не доставайся же ты никому! Или и ее отравить хотели тоже.

– Но эту икру, открой мы банку, могли попробовать все! И все бы отравились.

– Да. В этом вам хотя бы повезло. Иначе вас судили бы за умышленное причинение вреда здоровью целой группе лиц…

– Поймите, я этого не делала! Что-то не так с этой банкой икры!

– Она вообще может быть не моя.

– На ней куча ваших отпечатков пальцев.

И так далее по кругу. Валечка совершенно отчаялась, замолчала. Не стала ничего говорить больше и адвоката не требовала. Смысл? Тот станет нашептывать, что ей надо сотрудничать со следствием, она должна написать признательные показания, только тогда ей повезет.

Но вчера под вечер к ней явился общественный адвокат, хотя она и не требовала, и камня на камне не оставил от обвинений в ее адрес.

– Вас завтра отпустят. Под подписку, правда, но это вынужденная временная мера. Не поддавайтесь давлению и ни в чем не сознавайтесь.

– А мне не в чем! – возмутилась Валечка.

– Я понял, но мало ли, что случается под давлением…

На нее никто не давил, кроме дядьки Баранкина. Но и его давление ослабло под шаткостью улик. Валечка уже засобиралась домой, свернув нехитрые вещички и убрав их в сумку, как вдруг ее снова попросили на допрос к Баранкину. Но удивительно: Баранкин был не тот. Ивану Николаевичу на смену явился его сын, надо полагать, потому что звали его Евгением Ивановичем. И был он молодым, симпатичным, с короткими вьющимися черными волосами, светлыми серыми глазами и узким лицом.

– Вы не похожи на своего отца, – выпалила она, когда уселась напротив.

– Я похож на маму, – пояснил он, хотя и не обязан был. И добавил: – Она умерла.

– Соболезную, – совершенно искренне проговорила Валечка. – Моя тоже умерла два года назад.

– И моя два года назад, – удивился он. – Ну, раз уж мы с вами осиротели в один год, может, тогда найдется меж нами взаимопонимание. А, Валентина?

– Мне нечего добавить к тому, что я уже сказала вашему отцу, – тут же закрылась она, пряча руки с грязными ногтями под широкий подол растянутого джемпера.

– Понятно. – Он разочарованно улыбнулся. – А жаль. Могли бы объединить усилия и найти настоящего отравителя.

– Может, все же что-то показалось вам странным во всей этой истории?

Она размышляла, говорить или не говорить ему, всего лишь мгновение.

– На той банке, которую мне показали на фото, не та крышка. У меня все крышки лимонного цвета. Я уже лет пять только такие покупаю. Мне они нравятся. И та злополучная банка с икрой была под крышкой лимонного цвета. Спросите у остальных гостей, может, кто запомнил. А здесь пестрая какая-то: зеленая с красным и белым. Это не моя крышка. И по грибы я никогда не хожу. И не ем их, и не собираю.