Баранкин ушел и приступил к изучению материалов происшествия.

Денис Алешин – тридцать пять лет, женат, детей нет. Постоянным местом работы значился какой-то исследовательский институт. Заподозрив поначалу его коллег, Иван Николаевич сразу версию отверг. Институт, в котором трудился Алешин, не занимался никакой секретной деятельностью. И должность его не подразумевала никакой вербовки конкурентами. Тогда Баранкин перевел стрелки на его личную жизнь. Вот тут-то и обнаружилось много интересного.

Оказывается, мужем Нинель Островой Алешин Денис стал всего полгода назад. Точнее – пять месяцев и одна неделя. То есть недавно. А до этого у него были отношения с некой Солнцевой Валентиной. И все меж ними было сладко, да гладко. И платье уже сшилось белое, и букет невесты был заказан, и свадебный торт, и до свадьбы оставалась неделя. И тут…

– Случилось страшное, Женька, – рассказывал он сыну эту скверную историю, когда они расставляли с ним дубовые стулья вокруг дубового стола.

– За неделю до свадьбы в квартире Нинель Островой, теперешней жены Алешина, устроили вечеринку. По какому поводу, никто не помнит. Но! В какой-то момент все напились буквально до беспамятства. Уснули, кто где придется. И проснулись так же. Но!

Тут Иван Николаевич скорбно поджал губы и посмотрел на сына. Стоит или нет ему рассказывать о подлости жениха по отношению к невесте? Вопрос неверности все еще отдавался болью в Женькиной душе.

– Говори уже, пап, – с понимающей усмешкой потребовал сын.

– Алешин проснулся с Островой в одной койке в чем мать родила. Его невеста – Валентина Солнцева – одна, в одежде, на маленьком диванчике в соседней комнате. Был страшный скандал. Алешин получил царапину на харе. Солнцева – разбитое сердце. Порезала, по информации, свадебное платье на крохотные клочки, что свидетельствует о ее неустойчивой психике. И…

– Это свидетельствует, пап, о том, что ей просто было больно. И она была бессильна что-либо изменить.

Может, Женька сейчас говорил и о себе тоже. Иван Николаевич поспешил отвернуться, чтобы сын не увидел его сочувствующих глаз.

– Так вот, идем дальше… – Баранкин-старший поправил стул возле дубового стола. – Неделю назад этот Денис попал в реанимацию со страшным отравлением. А накануне супругам Алешиным захотелось поужинать на скорую руку. Некогда было готовить и все такое. Полезли в холодильник, а живут они все в той же квартире ее матери. Пошарили по полкам. Нашли какие-то банки с домашними закрутками. Открыли.

– И что это было? Грибы?

– В том-то и дело, что нет! Икра кабачковая.

– И он ею отравился? – засомневался Женька, прицеливаясь к линии половой доски, вдоль которой стоял стол. – Ботулизм?

– Никакого ботулизма.