Его энтузиазм, мои возможности — и даже с местными силами к началу навигации 1905 года можно будет попробовать что-то сделать… В общем, по флоту я пока ждал ответов, не стесняясь просить то, что мне нужно, хоть все десять раз. Как бы тот же Алексеев скоро от меня не то что скрываться, бегать не начал.

— И еще… — Ванновский нарушил повисшую паузу, и, судя по его виду, следующая новость тоже была не из приятных.

— Из Инкоу пришел странный доклад. Он должен был проходить по ведомству Алексея Алексеевича, да и жандармерию о таком сразу стоит предупреждать, но… Я взял на себя смелость придержать его и сначала сам по всем убедиться.

А еще хотел вас попросить посмотреть. У вас взгляд легкий, вдруг заметите что-то, что мы пропустили.

— Глеб Михайлович, успокойтесь и давайте к сути. Что случилось?

— Темная месса. Больше двадцати мертвых тел, выложенных в форме странной фигуры. Все залито кровью… Если слухи поползут, то вас могут обвинить…

— В чем? — мне стало интересно.

— Ну, с точки зрения церкви… Попустительство бесовщине, а если захотят, то можно и к тому, что не защитили православную святыню, притянуть.

Вы же понимаете, что как старший офицер вы по умолчанию должны знать все, что происходит на вашей территории. А значит, разрешили или, край, не остановили.

— А с точки зрения государства?

— Статья 185 уголовного уложения 1845 года с учетом редакции 1885-го — тут есть прямое наказание за оскорбление религии и кощунство, — Ванновский шпарил как по писаному, вот что значит образование. — Но мы военные, тут важнее будет устав, вот только и он не на нашей стороне. Вы же помните строчки: клянусь всемогущим богом быть верным государю императору и православной вере… Так что формально тут и нарушение устава можно приписать.

При желании.

Ванновский не продолжил, но и так было понятно, что злопыхателей с желаниями у меня хватает.

— Самое легкое: от отстранения до увольнения со службы. А если смогут что-то доказать, то разжалование и ссылка.

Я кивнул. Ситуация из странной глупости разом превратилась в серьезную проблему. Если бы мне самому нужно было убрать себя же из армии, то подобная подстава могла показаться неплохим решением. Вводит в смущение простых солдат, подрывает авторитет побед — мол, добыты не честью и храбростью, а черным колдовством.

И время подобрано грамотно. Те, кто мог бы за меня вступиться во время активной фазы войны, сейчас просто умоют руки. Грядет мир, как считают в Ляояне, Харбине и Санкт-Петербурге, а значит, боевые генералы вполне могут и отправиться в отставку.

— Что ж, вы были правы, Глеб Михайлович. В такое место обязательно нужно будет заехать и проверить, не оставили ли наши враги каких-то следов, — решил я.

Посмотрим, что за ловушку мне тут решили устроить.