Чтобы показать, кто настоящий хозяин на суше, чтобы кораблям было куда прийти, чтобы и на море у нас тоже появился шанс…

— Кстати, чуть не забыл, — Ванновский хлопнул себя по лбу. — Вячеслав Григорьевич, я же изначально к вам по-другому вопросу приходил. Пришли новости от Александра Александровича.

— И как? — я бросил взгляд на разведчика. По идее, будь все плохо, он бы не стал тянуть, но…

— Хорунженков смог, — выдохнул тот. — Растянул силы Куроки, прорвался у Шигпу и дал силам полковника Кима просочиться в Корею.

Просочиться… Очень мягко сказано для почти 10 тысяч боевых корейцев, которых мы готовили все эти месяцы. Если Ким не подведет, если сможет заручиться поддержкой местных и начать снабжать себя, то станет очень грозной силой во вражеском тылу… А там, кто знает, во что все это выльется. Я на всякий случай уточнил, развернули ли уже дополнительную антенну, чтобы ловить возможные передачи из Кореи — и пока нет — а потом все же снова сосредоточился на Квантуне и нашем собственном бое.

Все-таки уже завтра…

Лавр Георгиевич Корнилов лично вел четверку разведчиков. Ночь еще накрывала землю, но все вокруг — светлое пятно за горизонтом, усилившийся мороз и тревожные шорохи морского бриза по снегу — говорило о том, что рассвет близко.

— Нет японцев, — рядом шептал успевший выдохнуться всего за час жандарм Швабов.

Странный он человек: тяжелый, уже в возрасте, но написал перевод из теплого Харбина на передовую. Еще и в разведчики попросился. Корнилов взял его больше чтобы доказать Швабову, что это не его, вот только бывший жандарм потел, жаловался, но сдаваться даже и не думал.

— Есть японцы, — ответил Корнилов и махнул соседней двойке, чтобы отошли еще метров на двадцать влево. — Каждое утро они пытаются обстрелять нас из своих мобильных мортир, а сегодня, думаешь, взяли выходной?

— С шаров бы их просто приметили, и все. Чего людей зря гонять, — продолжил ворчать Швабов.

— Ты считаешь, что японцы — дураки? Поднимем шары, и все мортирные расчеты откатятся назад.

— Ну вот, хоть так не постреляют.

— А то, что мы из-за пары легких мортир выдадим позиции своих шаров и сломаем игру артиллерии на весь день, ты не думал? — Корнилов начал злиться, но тут Швабов перестал спорить и замер.

Его уникальная способность, из-за которой полковник не отослал бывшего жандарма назад, несмотря на все его нытье. Корнилов не знал, где Швабов так наловчился слушать, возможно, какое-то природное чутье, доведенное до совершенства ежедневными попытками держаться подальше от начальства, но одно было точно. Швабов мог различить чужие шаги и дыхание на огромном расстоянии.

— Два часа, — Швабов указал направление.

Корнилов махнул второй двойке, чтобы заходили с другой стороны, а сам пополз вперед.