— У нас давали представление девушки из самого Императорского театра!

— Типун тебе на язык, так говорить. Театр назвали в честь супруги Александра II, Марии Александровны, а ты… Мариинка. Тьфу!

— Да ладно тебе. А я слышал, что там какая-то совсем молодая девушка играла Одетту, в газете про нее, представляешь, написали «трепетная». У меня мурашки от одного этого слова, и как после такого идти своими глазами смотреть?

— Ты про Анну Павлову?

— Так она уже не такая и молодая, 24 года. И главное-то ты пропустил: к нам, говорят, приехала сама Матильда Кшесинская, не кто-то там, а прима-балерина.

— Наверно, к великому князю. Говорят, они раньше с Сергеем Александровичем были близки.

— Да что же ты все болтаешь! Услышит кто, головы не сносить.

— А я что? Например, злые языки болтают, что она и с самим государем роман крутила, так я же молчок.

— А ты не затыкай меня!

Два огромных купца с бородами по пояс чуть не набросились друг на друга, когда их едва не задела закрытая карета, и им пришлось спешно отскакивать в сторону.

— Людно тут стало, — вздохнул первый.

— Да, словно снова в столице, — согласился второй, и они, забыв про недавнюю ссору, направились в ближайший кабак. И не пожалели.

Там их ждали уже новые слухи, причем не только про балерин и высочайшие романы, а еще и про новую книгу Джека Лондона. На этот раз тот решил не дожидаться ее выхода в печати, а, говорят, по совету самого генерала Макарова, приехал в Ляоян, чтобы устроить публичные чтения. На русском языке, который он неплохо освоил за последние месяцы!

И город бурлил, выпытывая детали и готовясь сражаться за лишний билетик. Вот она, настоящая жизнь!

Обзор с 14-й сопки, где стоял мой штаб, был похуже, чем с высоты две тысячи двести десять, где расположился Линевич, но мне хватало. Тем более я предпочитал полагаться не на свои глаза, а на наблюдателей на воздушных шарах. Сейчас они в последний раз поднимались ввысь вдали от фронта, собирая информацию о движениях в японских тылах. Завтра они взлетят уже на передовой, в зоне поражения вражеских орудий.

— Может, не будем рисковать? — спросил стоящий рядом Ванновский. — Полковник Кованько даже с 6–8 километров довольно точно передает данные.

— Посмотрите налево, — ответил я. — Между нами и 15-й сопкой.

— Вижу. Там стоит одна из стационарных батарей, которые шрапнелью будут работать.

— А видите, что она укрыта сетками?

— Лоскуты с имитацией снега? — усмехнулся Ванновский.

— Между нами меньше километра, и вы все видите, а теперь… свяжитесь с 3-м шаром. Там же сейчас новенькие, которых готовит Кованько?

— Все верно, но зачем?

— Попросите их описать территорию рядом с 15-й сопкой…

Я отвернулся, а недовольный Ванновский исчез минут на двадцать. Потом вернулся, задумчивый и встревоженный.

— Они не видят, — выдал он.