Наверное, это привычка. Дома я всегда готовила сама. У Игоря есть кухарка и другой персонал, но он постоянно шпынял меня тем, что хорошая жена должна всё уметь и успевать делать сама.

Кроме того ночь сегодня была бессонная, так что в какой-то момент под утро я не выдержала и решила себя чем-то занять. Готовить мне, в принципе, нравится. Так что, почему бы и нет.

– Вы преувеличиваете, Маргарита Леоновна. Уверена, что Максим Константинович не станет вас штрафовать. Если что, я попрошу его этого не делать.

– Буду вам благодарна. На самом деле, он очень серьезно относится к обязанностям в доме.

– В этом я не сомневаюсь.

Продолжение приготовления завтрака ложится на плечи Маргариты Леоновны. Что бы я ни говорила, она отказывается подпускать меня к плите и позволять готовить, так что мне остается только болтать с Ксюшей и пить кофе.

– А где же моя няня? Ну, так, которая будет со мной сидеть? – спрашивает дочь, от любопытства выпучив глаза.

– Она скоро будет здесь, – голос Торецкого звучит настолько неожиданно, что и я, и Ксюша подпрыгиваем на месте.

Босс появляется на кухне уже одетый в костюм. На запястьях у него сверкают дорогие часы, а серьга в ухе на удивление отсутствует. Пока еще ни разу не видела, чтобы Тор ее снимал.

– Доброе утро, Максим Костинович, – с серьезным видом здоровается дочка.

– Доброе. Ты уже позавтракала?

– Завтракаю, – она показывает пальчиком на свою тарелку, затем с любопытством смотрит на Торецкого. – Значит, няня скоро придет?

– Всё верно, – кивает босс и садится за стол.

Почему-то он выбирает место рядом со мной, хотя стол довольно большой. Наверное, я самая настоящая трусиха, если испытываю в некотором роде страх из-за того, что Тор сейчас находится так близко от меня.

– А вы не будете меня ругать?

– За что же? – выгибает бровь Максим Константинович и берет чашку с горячим кофе.

– За то, что я слишком много вопросов задаю и за то, что говорю за столом.

Разумеется, Ксю не просто так задает этот вопрос. Свиридов часто осаждал ее за лишние вопросы и болтовню за завтраком.

– Я не стану тебя ругать. Любопытство – не порок. А вот насчет разговоров за столом…

– Что? Это плохо? – спрашивает Ксю, затолкав в рот кусочек персика.

– Это опасно. Если говорить с набитым ртом, то можно подавиться. И попасть в больницу.

Не знаю, смеяться ли над выпученными глазами дочки, или сохранять серьезный вид. В данную минуту она выглядит слишком комично.

– В больницу? – с очевидным трудом она проглатывает пережеванный фрукт. – А умереть можно?

– И умереть можно. Если тебе вовремя не помогут.

– Хорошо. Тогда я буду разговаривать за столом, но только прожевав.

Домработница давится смешком, поставив на середину стола сковороду с готовой яичницей и беконом.