— Кто такая Эбигейл? — спросила я, вспомнив татуировку в виде всполохов огня.

— Эби? Да так, старая знакомая. Учились вместе.

— Учились? — я подняла на него подозрительный взгляд. — Именно поэтому ты узнал её по татуировке на бедре?

— Не только учились, — нехотя признал он.

Я отвернулась и некоторое время мы шли молча. Потом дракон вдруг поймал меня за плечо и, остановившись, развернул к себе. Подцепил пальцем подбородок, заглянул в глаза:

— Слушай, у меня правда сейчас нет никаких ни с кем отношений. Я в полной власти своей госпожи.

— Думаешь, я не знаю, как у драконов заведено? — я скрестила руки на груди. — Вы же помешаны на сексе, и вам не нужны никакие отношения для того, чтобы регулярно спать друг с другом.

Он молча притянул меня к себе и обнял за плечи.

— У меня ещё не сделана домашка по анатомии, — проговорила я, уткнувшись носом ему в плечо.

— Если Ной уже вернулся, спишем у него.

— Вряд ли он успел что-нибудь сделать.

— Тогда разберёмся вместе.

— Уже поздно, а у тебя утром тренировка.

Он мягко усмехнулся:

Наши пальцы переплелись, и мы, взявшись за руки, неспешно пошли дальше.https:// /profile/1972/books

Я отвела взгляд, стараясь не смотреть на ухмыляющегося Ноя. Вернулся домой он поздно ночью, и встретились мы только ближе к обеду, на лабораторном практикуме зельеварения. Сначала он вёл себя как обычно, но когда подсел ближе, то на мгновение задумчиво нахмурился, а потом расплылся в такой похабной улыбке, что руки чесались выбить зубы. Сомнений не оставалось: он всё знает, как минимум чувствует. И меня охватило смущение, смешанное со злостью на Ноя, на Эла, и на саму себя заодно.

— Что ты делаешь, — я выловила из варочного аппарата лепестки бергамота. — Только корешки, у лепестков противоположный эффект, неуч!

Эйлар с любопытством наблюдал за моими действиями, нисколько не обидевшись, а Ной открыл крышку своего варочного аппарата и стал поспешно выуживать лепестки. Я закатила глаза.

На непрофильных занятиях нас объединяли с общей группой, и в такие моменты мне было намного легче. Можно было сесть как можно дальше от Алека и Линды, выходить из помещения, дождавшись, когда они отойдут подальше, или наоборот, выбежать прежде, чем они успеют встать из-за стола. Не то чтобы меня так сильно напрягало его общество. После того, что случилось, мне вообще резко стало на него наплевать, но по прошествии нескольких дней он снова стал себя вести, как обычно, и теперь пытался ненавязчиво наладить контакт. В такие моменты спасали только близнецы, которые появлялись рядом, оба или по отдельности, и, скрестив руки на груди, смотрели на него таким тяжёлым взглядом, что даже у меня живот сводило.