— Мы к дяде Блейну, что-нибудь придумаем, — негромко проговорил Эл, пробегая мимо меня, и я с тоской посмотрела на его спину, когда близнецы, обогнав меня, скрылись за поворотом на лестницу.

— Можешь не надеяться, — холодно заметил огненный дракон. — У нас есть неопровержимые доказательства вашей вины, и в любом случае отвечать перед законом придётся.

Я промолчала, решив, что говорить с таким — себе дороже. И, вскинув подбородок, ускорила шаг.

Парни что-нибудь придумают. Обязательно.

В участке было шумно. Служители закона в характерных чёрно-красных формах быстро проходили мимо, при этом из драконов здесь были только Саргоны, они сияли своими яркими рыжими и красными волосами между обычных людей, которых легко было узнать по довольно скромным одеждам. Среди прочих выделялись люди — боевые маги или артефакторники. Они ходили в длинных, до колен, пиджаках и выглядели самыми расслабленными из всех.

Наконец, мы дошли до коридора с камерами временного заключения. Каждая из них была закрыта стеной из полупрозрачного пламени, но меня провели дальше — до камеры с трёхслойной защитой.

Специальной камеры для магов.

Вместо обычной пламенной перегородки в качестве запирающего элемента стояли три артефакта, слева, справа и над дверью. Вместе они формировали непроницаемый барьер, поглощающий магию, и отключить их можно было только находясь снаружи. Внутри уже сидел понурый всклокоченный парень.

— Ещё одна из этих, — бросил Саргон, который привёл меня, в сторону смотрящего. — Урожай сегодня.

— Давай сюда, — выдохнул смотрящий, принимая из рук дракона бумаги. Подтолкнув меня в спину, тот поднёс руку к каждому артефакту по очереди, и барьер упал. Я не стала дожидаться особого приглашения. Вошла сама и с максимально независимым видом села на скамью напротив подозрительного вида парня.

— Надо бы ректору письмецо написать, — перед уходом заметил силовик. — Совсем его адепты от рук отбились.

Смотритель встал из-за своего стола и восстановил барьер, после чего, насвистывая себе под нос, покинул помещение вместе с моими бумагами.

Некоторое время я слушала едва доносящиеся до меня разговоры заключённых, которые сидели в противоположном конце зала, но потом подозрительный парень поднял голову и направил на меня тяжёлый взгляд покрасневших глаз.

— Ты человек, — констатировал он.

— А что, не должна быть?

— У тебя значок академии.

Он сузил глаза, и от этого вид его стал ещё более болезненным. Видимо, бедняга на что-то серьёзно подсел.

— На углубленном курсе людей почти нет, — пояснил он, и я наконец поняла, к чему он клонит.