Через секунду раздался шум журчащей воды.

Он что, прямо в таком виде собрался посуду мыть?

На трясущихся от усталости ногах я вышла из шкафа и непослушными руками поправила его содержимое. Эл вернулся в подсобку с белым сложенным полотенцем в руках. Вид его уже не вызвал бы сердечный приступ у приличной старушки, и я с облегчением выдохнула:

— Пойдём покончим с этим заданием — и домой. Мне нужен душ.

Закинув полотенце на плечо, он приблизился, глядя на меня таким взглядом, что колени вновь начали подкашиваться, а от нежного прикосновения сильных мужских рук к талии, между ног вновь стало горячо.

— Будешь убирать посуду прямо так? — бархатный голос окутал меня нежной паутиной.

— К-как? — только и смогла выдохнуть я. Он резко присел и, подхватив меня под ноги, усадил на стол. Взвизгнув, я стукнула его по плечу, но он проигнорировал и провёл тёплым влажным полотенцем по внутренней поверхности моего бедра, обтирая подтёки.

Я неуверенно затихла. Эйлар тщательно и нежно обмыл меня полотенцем, после чего склонился и провёл языком по всё ещё напряжённому бугорку, и я содрогнулась всем телом, резко схватившись за голову дракона.

— Эл, — с трудом проговорила я. — Хватит.

Но он не обращал внимание. Слушал не слова — а тело, и слышал его отменно. Это было совсем не то, что несколько минут назад: удовольствие было не острым, выводящим из равновесия каждое мгновение, а тягучим, постепенно возрастающим, но от того не менее выматывающим.

— А если снова кто-нибудь придёт? — прошептала я, когда он замер на мгновение, позволяя мне прийти в себя.

— Ты одета, я одет, — ответил он. — Никто ничего не узнает.

И втянул в себя мои складочки, вырвав очередной утробный стон, а спустя пару минут, когда я почти подошла к очередному оргазму, вдруг остановился, встал и, склонившись надо мной, жадно поцеловал в губы.

— Ну что, пойдём мыть посуду? — хитро улыбнулся он.

Очередной мой стон прозвучал разочарованно, но я всё же свела ноги и слезла с кучи полотенец.

— Сначала наведём здесь порядок.

— Всё это в любом случае придётся стирать, — заметил Эл и принялся скидывать полотенца в большой таз, который он выудил с нижней полки одного из стеллажей.

Я пошла на кухню, чтобы ополоснуть лицо и хоть некоторое время не видеть подвижных мышц его рук. Между ног горело и требовало довести дело до конца, но позволить себе показать ему свою слабость и его власть надо мной было непозволительной роскошью. Пусть не думает, что мной можно так легко манипулировать.

… Спустя час мы шли домой по тёмным, едва освещённым фонарями тропам студенческого поселения, вдыхая ароматный ночной воздух. Светляки уже проснулись и медленно проплывали мимо в воздухе, покачивая толстыми брюшками. На душе у меня было тепло и хорошо, в груди звенела приятная пустота.