Он целовал мою шею, покусывал кончики ушей, прочерчивал языком линии за ухом, добираясь до таких мест, о которых я даже не знала. Несмотря на неудобную позу, он двигался чётко и ритмично, постепенно ускоряясь и проникая всё глубже, и новая волна нестерпимого удовольствия накрыла меня, а перед глазами от напряжения поплыли цветные пятна.

Я задыхалась. Если бы в подсобке стояла тишина, то ни у кого бы не возникло сомнений насчёт того, что происходит в шкафу. И тут, когда Эл вошёл в меня особенно резким движением, я не выдержала, вскрикнула. Он замер — и как раз вовремя, потому что девушка снаружи, тяжело дыша, как раз стала постепенно затихать.

Эйлар ещё некоторое время двигался во мне осторожно, ласково, но даже эти небольшие, совершенно бесшумные движения прокатывались по телу такими волнами, что приходилось закусывать ладонь, чтобы не стонать.

— Это был ваш лучший урок, профессор Клэр, — выдохнула девушка, и я не сразу осознала, что вместе с ней был куратор нашей группы.

Я обернулась к Элу, и тот приподнял бровь, выразительно намекая на то, что догадывается, о чём я подумала. Дракон стоял как раз посреди шкафа, напротив щели между дверьми и, прищурившись, смотрел в подсобку, продолжая размеренно двигаться во мне.

— Полагаю, вы заслужили высший балл, мисс Эбигейл, — ответил мужской голос, и в нём действительно угадывался профессор Клэр.

Ещё некоторое время были слышны звуки поцелуев, а потом девушка тихо произнесла:

— Пойдём скорее отсюда, пока нас кто-нибудь не застал. Это так заводит!

Она хихикнула, и, судя по звукам, выбежала из подсобки. Спустя некоторое время всё затихло.

— А вот теперь держись, — прошептал дракон и небольно, но при этом звонко шлёпнул меня по оголённой ягодице.

— Стой, — успела произнести я, прежде чем он резко двинулся внутри, всё-таки заставив меня утробно застонать — и всё стало не важно. Забыв об осторожности, о смущении, о времени, я отдалась его особой власти.

Ни с кем и никогда мне не было так хорошо, даже несмотря на совершенно невозможные условия. Всё ещё запертую в шкафу, он возносил меня на вершины блаженства, от которых сотрясался весь мир в моих глазах, и после которых все другие мужчины меркли. Лораны недаром считаются лучшими любовниками Виригии.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем Эл замер, подрагивая внутри меня, и вышел, позволяя семени стекать по моим ногам. Он тяжело дышал, и я чувствовала даже сквозь блузу, как на спину падают крупные капли пота.

— Эл, — проговорила я, задыхаясь вместе с ним. — Нам надо посуду домыть.

— Ага, — согласился он. Эл щёлкнул щеколдами, открывая двери, позволяя мне полной грудью вдохнуть свежий, прохладный воздух, и направился на кухню, даже не заправляя своё достоинство обратно в штаны.