Он был полностью обнажен, как и я после душа, но его тело было покрыто бесчисленными шрамами. Я всматривалась в его лицо, задаваясь вопросом, не беспокоит ли его то, что я больше не совершенна. Люди носили свои шрамы как свидетельство своей храбрости и не было более храброго человека, чем Лука. Но я была женщиной, женщиной, отданной за свою красоту.

— Доктор сказал, что это пройдет, — прошептала я.

Лука поднял глаза и встретился со мной взглядом в зеркале, его темные брови сошлись на переносице. Он развернул меня и приподнял мой подбородок. — Ария, мне плевать, исчезнет он или нет. Единственная причина, по которой твой шрам беспокоит меня, это то, что он напоминает мне, что ты рисковала своей жизнью ради такого мудака, как я, и это последнее, что ты должна делать.

— Я бы сделала это снова, — сказала я без колебаний.

Лука схватил меня за талию и посадил на раковину.

— Нет, — прорычал он, приблизив лицо. Его глаза горели гневом, и другие съежились бы под его напором.

— Нет, ты меня слышишь? Это гребаный приказ.

— Ты не можешь отдавать мне такие приказы, — тихо сказала я.

— Могу, и так оно и есть. Как твой Капо и как твой муж. Ты больше никогда не будешь рисковать своей жизнью ради меня, Ария. Поклянись.

Я уставилась на него. Возможно, он думал, что все так просто. Лука привык контролировать всех вокруг, привык, чтобы его люди подчинялись каждому его приказу, но даже он должен был понимать, что некоторые вещи выходят из-под его контроля, что даже его власть имеет пределы.

— Ария, поклянись. — он заговорил своим голосом Капо, голосом, который заставлял его людей следовать за ним и заставлял его врагов съеживаться от страха.

Я обвила рукой его шею, играя с его черными волосами, и коснулась губами его губ.

— Нет. — его глаза сузились.

— Нет. Ты никогда раньше не слышал этого слова? — я дразнила его, повторяя слова, которые сказала ему в нашу первую брачную ночь.

— О, я часто это слышу, — сказал он, играя свою роль.

Мое лицо расплылось в улыбке, но его лицо оставалось мрачным.

— Я тоже, Лука. Я защищаю людей, которых люблю. Тебе придется с этим смириться. — он покачал головой.

— Я не могу, потому что ты действуешь не думая, когда делаешь это из за любви. — я пожала плечами.

— Я такая, какая есть.

Он прижался лбом к моему лбу.

— Я не потеряю тебя из-за этого.

— Ты не потеряешь меня, — прошептала я, прижимая ладонь к его фамильярной татуировке на груди.

Рожденный в крови. Приведен к присяге в крови.

Может, я и не давала клятву крови, но то, что связывало меня с ним, было сильнее любой клятвы. Я была связана любовью.

— Я всегда буду рядом с тобой.

Его взгляд смягчился.

— Давай проведем медовый месяц на следующей неделе.

Меня захлестнуло удивление.

— Неужели? — я спросила с волнением.