Если бы существовали Рай и Ад, не было сомнений, где бы я оказался.

— Я не хороший человек.

— Нет, ты не хороший человек. Но ты мне подходишь. Я чувствую себя в безопасности в твоих руках. Я не знаю почему, даже не знаю почему я люблю тебя, но я люблю, и это не изменится. — я закрыл глаза. Ария любила меня. Она мне уже говорила. Я не был уверен, как она могла после всего, что она видела, что я сделал остаться со мной, и это было даже не самое худшее. Я все еще скрывал это от нее.

— Любовь это риск в нашем мире, а Капо не может позволить себе такую слабость, — пробормотал я. Истина, в которую я верил всю свою жизнь. Правда, которой я жил. Правда, которую я думал унести с собой в могилу.

— Я знаю, — прошептала она, смирившись.

Неужели она не понимает, что я чувствую? Неужели она не видит? Даже Маттео знал, хотя я пытался скрыть это от него, от всех.

Я уставился на нее, моя грудь сжалась от эмоций, которые пугали меня до усрачки. Я пережил пытки и мучительную боль, сам мучил и причинял боль, видел так много смертей, убил многих из них, и здесь я боялся своих собственных эмоций. — Но мне все равно, потому что любить тебя единственная чистая вещь в моей жизни.

Ария замерла, глаза наполнились слезами. Слезы и мольбы никогда не смягчали мое сердце, но с Арией они говорили с той частью меня, о существовании которой я и не подозревал. — Ты любишь меня? — спросила она с надеждой и недоверием.

— Да, даже если бы не следовало. Если бы мои враги знали, как много ты для меня значишь, они бы сделали все, чтобы добраться до тебя, причинить мне боль через тебя, контролировать меня, угрожая тебе. Братва попробует снова, и другие тоже. Когда меня сделали Капо, я поклялся поставить семью на первое место и подкрепил эту клятву. Моим первым выбором всегда должна быть семья. Но ты мой первый выбор, Ария. Я сожгу мир дотла, если придется. Я буду убивать, калечить и шантажировать. Я все для тебя сделаю. Может быть, любовь это риск, но я готов рискнуть, и, как ты сказала, это не выбор. Я никогда не думал, чего хотел, никогда не думал, что смогу кого-то так любить, но я влюбился в тебя. Я боролся с этим. Это первая битва, которую я не против проиграть.

И, черт возьми, эти слова были правдой. Я думал, что это правда. Я поставил Арию на первое место, защищал ее, позволял ей вещи, которые моя семья не одобряла. Я бы все для нее сделал, а она меня предала. Предала свою любовь и доверие.

Слабость я больше не позволю себе.

Плечо все еще иногда болело, когда я слишком быстро двигала рукой, но вчера доктор снял швы и сказал, что боль скоро пройдет. Я коснулась красного шрама под ключицей. Мой первый шрам.

Лука подошел сзади, возвышаясь надо мной, и положил руки мне на плечи, серые глаза, потемневшие от гнева, остановились на шраме.