Речь его выдавала изрядное воздействие горячего пунша, которым щедро их угощали после охоты.

Джентльмен, благоразумно решив не вмешиваться, сделал несколько шагов по направлению к своему фаэтону. В конце концов, все это его не касается, и если молодой Хэйдон и его неизвестный друг хотят подцепить какую-то из местных красоток, он не станет им портить молодую игру. Да еще в такой — охотничий! — день. Природа, извольте заметить, требует отдать ей свое… Куда от нее деться?..

— Пожалуйста… пожалуйста, позвольте мне пройти… умоляю… вас!

Звук этого голоса заставил джентльмена обернуться. Голос был такой юный, просящий и беззащитный, и звучало в нем что-то еще, заставившее его помедлить.

— Ну, я выиграл… — То был голос баронета. Несомненно, он был не только пьян, но выпитое спиртное сделало его амурное настроение весьма агрессивным. — Хо-хо! Ну давай, идем же, моя очаровательная малютка! Ну что ты так укрываешься капюшоном, ну покажи нам свои прекрасные глазки, крошка! Ну, иди ко мне ближе, давай!

С этими словами он подался вперед и вытянул руки, желая заключить в объятия ту, которая от него уклонялась то вправо, то влево, насколько это было возможно на тесном крыльце. В ответ на последний призыв баронета девушка в плаще резко отпрянула, и тогда джентльмен с изрядной долей надменности осадил друзей-охотников, не израсходовавших пыла преследования, зычным и властным окриком:

— Кажется, вы слышали: леди желает пройти!

Окрик — сочный, богатый оттенками баритон прозвучал в холодном сухом воздухе подобно выстрелу — возымел тот эффект, что двое на крыльце дернулись, насторожившись. Лицо баронета тут же приняло виноватое выражение — он узнал джентльмена. Его приятелю потребовалось больше времени, чтобы распознать, кто же это посмел помешать им в столь увлекательном занятии.

— Какого дьявола… Ты!.. — начал было второй, но, увидев джентльмена, тоже сконфузился, и агрессивность его моментально испарилась.

Джентльмен не удостоил вниманием тех, кому дал справедливый и суровый отпор. А фигурке, топтавшейся на пороге, он, подойдя к крыльцу, с легким поклоном вежливо предложил:

— Могу ли я сопроводить вас, мэм, до вашего экипажа? — добродушно-иронически спросил он с улыбкой.

Девушка кротко взглянула на джентльмена. В угасающем свете дня он смог рассмотреть, что она совсем молода, а глаза у нее не просто большие, а совершенно огромные.

— Благодарю… вас, — почти беззвучно ответила ему девушка, придерживая рукой капюшон, и, осторожно спустившись по звонким от мороза ступеням, будто боялась оступиться с них и упасть, стала подле джентльмена, не обращая внимания на баронета и его приятеля, которые молча перед ней расступились, пока она шла.