Однако и сейчас, когда рухнули все преграды на пути к счастью, он властвовал над своей страстью: отдав ей сердце и душу, он приносил ей в жертву свое мужское начало, и в первую секунду Орелия не знала, что и как ей ответить ему, а потом, очень-очень тихо, сказала:

— Я знаю, что наша любовь послана Богом, что он ее благословил… Но если ты желаешь меня как женщину, то и я желаю тебя как мужчину…

Мгновение маркиз смотрел на нее, затем нежно привлек к себе:

— Ты отдаешь себе отчет в том, что сказала? Ты уверена в этом, любимая, и в самом деле так чувствуешь?

— Я тебя люблю, — прошептала она, — и хочу принадлежать тебе… совсем… вся… Я хочу быть твоей! Пожалуйста, Дариус…

И больше она ничего не могла сказать: маркиз приник к ее губам торжествующим поцелуем и подхватил ее на руки.