И несмотря на ваши разногласия, ты не можешь этого не признать.

- Мне хотелось бы помириться с ней, - честно признался я. – Не знаю, получится ли это. Но столько лет провести в состоянии холодной войны - тяжелое бремя. Вскоре в нашей семье появится еще один Чехов. И хотелось бы, чтобы он рос в здоровой атмосфере.

- Насколько это возможно, - продолжил отец с усмешкой, а потом посуровел, - Я не знаю, что случилось в тот день. Когда произошла беда и она вошла в твою комнату. Быть может, какие-то призраки напали на нее…

Филипп Петрович намеренно не стал говорить о том, что этим самым призраком, который навредил Маргарите, могла быть моя мама.

- Она бы так не поступила, - едва слышно проговорил я."

"- Софья Яковлевна рассказывала, что призраки могут проявлять эмоции, - словно оправдывался отец. – Я не позволял ей очистить дом. Мне казалось, что таким образом я предам память Лилии. Но оглядываясь назад, понимаю, что проявил слабость. Мне стоило догадаться, что ты мог унаследовать темный дар. Однажды ты все же сможешь простить меня…

- Мама не могла проявить агрессию в моей комнате, - тихо возразил я и вдруг вспоминл о том, что хранилось глубоко в моей памяти.

Отец замер, и его глаза расширились. Затем он потер ладонью грудь, там, где было сердце. Обвел слабыми пальцами свое лицо и уронил руки.

- Ты ведь был совсем ребенком, - просипел он и неверяще покачал головой. – Как такое возможно?

- Она позволила мне проводить ее. Я тогда не совсем понимал, что происходит. Да и сейчас не могу вспомнить всех подробностей. Но точно знаю, что проводил ее до выхода.

- И я не поддержал тебя. Мне не хватило мудрости...

- Никто не знал, что я стану темным. Даже бабушка была уверена, что я наследую воздух.

- Мы с ней это обсуждали в те времена, - кивнул отец.

- Потому я уверен, что мама не могла напасть на Маргариту Ивановну в ту ночь.

- Она не помнит, что случилось. Или не желает об этом вспоминать. Я предлагал обратиться к душеправу, чтобы тот помог ей справиться с болью и разобраться с причинами. Но Маргарита решительно не желала этого делать. Она считала, что на все воля Искупителя.

- Не замечал за ней религиозности ранее, - осторожно отозвался я.

- Все меняется, - отец пожал плечами. – Я тоже не думал, что она найдет утешение в вере. Но, видимо, для нее это стало спасением.

- Надеюсь, что с рождением ребенка она вернется в мир, - продолжил я.

- Ребенок принадлежит семье Чеховых. Несмотря на всю мою мягкость в отношении жены, я не допущу, чтобы дитя осталось при храме. Я уже дал понять матери настоятельнице, что если дитя случайно погибнет в стенах обители, то самой обители не станет.