Народ в толпе стоит разный, у всех либо горе, либо неприятности, либо неудачи, а такая хрень заразна. Пообщаешься с тем, у кого все плохо, он тебе в глаза поглядит, и нехорошее к тебе от него через зрачок войдет. Дружить надо со счастливыми, так мама считает, а она хоть и вредная, но очень умная.

– Ничего я плохого не сказала, – надулась Тоня, – только про волосы. Да, прическа у Богдановой, как у старухи, но это не обидно, потому что правда. И волосы можно постричь, покрасить…

– Значит, вы высунулись из ниши и увидели, как художница идет к лестнице? – перебила я девочку. – Почему же она вас не заметила?

Антонина с легким превосходством глянула на меня:

– Тетя Виола! Богданова уже поднималась по ступенькам, стояла лицом к стене!

– А на затылке у людей глаз нет, – снисходительно уточнил Женя.

– Верно, – согласилась я, – жаль, что природа не предусмотрела у людей орган зрения, так сказать, заднего обзора, мне бы очень пригодился. Теперь вопрос: если вы наблюдали исключительно спину, то как догадались, что это – Богданова?

– Ну тетя Виола… – с укоризной протянула девочка. – Уже сто разов сказали, что по одежде и волосам. Никто у нас в городе так не выглядит.

– Она это была, стопудово, – закивал Женя. – Но я ваще-то сразу глаза отвел.

– Почему? – заинтересовалась я.

– Мама говорит, что Ирина Ильинична особенная, нельзя ее в упор взглядом сверлить. Богдановой это может не понравиться, и она тебе отрицательную энергию пошлет.

– Как Лапину, – прошептала Тоня. – У нас в городе есть дядя Иван. Он постоянно кричал, что Богданова обманщица, ходил с плакатом перед ее домом. А потом у него внучка умерла, она меньше меня была. Во как! Давно это случилось, несколько лет прошло, я еще маленькая была, не выросла, как сейчас. Теперь Лапин молчит, но уже поздно.

– Понятно, – кивнула я. – Но вернемся к вашей идее напугать бедную Раису Кузьминичну…

– Мы подумали, – перебил меня Женя, – когда постучим так же, бабка решит, что внизу Богданова, и откроет. А там я с печеньем…

– Ну и дальше по плану, – завершила речь приятеля дочка Федора. – А чего она вредничает, рабочих не пускает? Моего папу Оскар уволить может!

– Дайте честное слово, что не сделаете новой попытки проникнуть в дом к старухе, – потребовала я. – Только в этом случае я не расскажу о том, что видела вас сегодня.

– Чес слово! – нестройно ответили дети.

– Хорошо, – одобрила я. – Теперь пошли назад.

Когда мы выбрались из подземной галереи в подвал гостиницы, Женя сказал:

– Ну, я погнал домой…

– Погоди, – остановила я мальчика, – надо идти осторожно, чтобы не попасться на глаза Федору.

– А мы не через центральный ход сюда лазим, – заявила Тоня.