«Надеюсь, что Максим не бредит», – подумал Буторин и, подняв руку, выпустил вверх две ракеты. Они взвились, отражаясь в темной воде удивительным малахитовым цветом…

Еще две мины легли близко от машины, качнув ее корпус в воде, амфибия зачерпнула бортом, и нога Буторина почувствовала воду. Сначала он подумал, что это плеснулась вода, когда машина зачерпнула, но потом понял, что в корпусе пробоина, через которую машина набирает воду. И он прибавил скорость до отказа. Есть риск перевернуться при близком разрыве мины, но близкий разрыв, скорее всего, убьет всех в машине. Еще одна пулеметная очередь прошла прямо перед машиной, несколько чувствительных ударов пуль пришлись в капот. Ах ты черт… Буторин сразу стал искать признаки появившегося дыма или попытался уловить перебои в работе двигателя, но мотор тянул ровно.

И тут с советской стороны стали слышны хлопки. Следом свист мин, который уносился назад. Две пулеметные очереди сорвались с берега напротив и трассирующими линиями унеслись к немецкому берегу. Снова раздались хлопки и свист, хлопки и свист. Буторин обернулся назад. Даже в полной темноте, которая освещалась частыми вспышками от разрывов мин, было видно, что берег затягивает дымом. Минометы начали огонь задымляющими боеприпасами. Они ставили дымовую завесу.

– Ребята, вы там как? – крикнул Буторин, пытаясь померить ногой уровень воды в машине.

– Пили быстрее, – отозвался Сосновский. – Вода ледяная, сводит все тело!

– Терпите, скоро будет еще хуже, – пообещал Буторин. – Мы тонем.

– Дождешься от тебя приятных слов, – снова подал голос Сосновский. – Нет чтобы заткнуть дырочку большим пальцем ноги или вычерпывать воду ботинком. И не надо травмировать нежную психику товарищей.

Буторин понял, что случилось неладное, и обернулся всем телом. Сосновский балагурил, а сам из последних сил пытался удержать Когана. Одной рукой он держался за корпус машины, и рука была белая от холода и напряжения. Ругнувшись, Буторин полез назад, помогать Михаилу, но тот только хрипло послал его:

– Иди ты знаешь куда, Витя… к рулю иди, пока не утопил нас совсем… Я держу его.

Буторин проигнорировал слова Сосновского и схватил Когана за воротник шинели. И тут машина ткнулась передними колесами в землю. Берег был низкий, и амфибия выскочила на твердую почву, два раза дернулась и заглохла. Застонали раненые немцы, Буторин от толчка повалился назад, выпустив воротник шинели Когана и ударившись головой о рулевое колесо. Шелестов от такого толчка стукнулся головой в лобовое стекло и раненой рукой о приборную панель. В глазах потемнело от боли, но он умудрился не потерять сознание. В глазах метались искры, и рука болела так, будто ее прожигали раскаленным прутом.