Отсюда я могу сделать категорический вывод: сообщение он набирал до покушения, а не после.

– Я с вами согласен, – кивнул Клодт, – но что это нам дает? Какая разница, когда он набирал сообщение?

– Очень большая. Я беседовал с ним несколько раз на протяжении вечера, но этого хватило, чтобы понять его характер и возможности. Чеботарь был профессиональным игроком, значит, у него была отменная память. Я бы даже сказал – феноменальная память. Во всяком случае, мой телефон он не стал записывать, а запомнил вместе с набором нужного кода. Он не мог просто так отправить сообщение, вспомнив о чем-то важном. Иначе он бы сказал мне об этом в зале ресторана. Значит, по дороге в отель или в самом отеле произошло нечто, какое-то событие, которое заставило его написать мне это сообщение. И тогда я должен знать, что именно заставило его так поступить. Вы меня понимаете? Нужно повторить маршрут Чеботаря из казино в отель по авеню Принцессы Грейс. Нужно посмотреть все вывески на пути, все возможные встречи, смоделировать похожую ситуацию и понять, что именно толкнуло его на написание этого сообщения.

– Я с вами согласен, – задумчиво произнес Клодт, – если вы не против, то мы повторим маршрут движения вместе с вами.

– Давайте повторим. Я хотел узнать, как себя чувствует господин Шульман. Вчера его увезли из отеля с серьезным приступом язвы.

– При чем тут Шульман? – не понял Шиброль.

– Очевидно, неожиданный приступ язвы каким-то образом связан с убийством Чеботаря. Или может быть связан, – предположил Клодт, поднимая трубку. Он набрал номер госпиталя.

– С вами говорят из полицейского управления. Мне нужна информация о мсье Шульмане, попавшем вчера в ваш госпиталь. Да, я из полиции. Нет, только информация. Спасибо. Я все понял. Спасибо. До свидания, – он положил трубку.

– Ему стало гораздо лучше, он пришел в себя, – сообщил Клодт, – врачи считают, что вчера он выпил или съел нечто такое, что вызвало повышенную реакцию его желудка, привело к расстройству и, соответственно, к обострению язвы.

– Как он себя чувствует?

– Говорят, что утром пришел в себя. Обострение было тяжелым, но сейчас все нормально. Ему посоветовали сделать операцию, но он решил вернуться в Тель-Авив, чтобы продолжить лечение в Израиле.

– У вас есть данные на этого человека?

– Ничего предосудительного. Мы проверяем всех, кто к нам приезжает для «Большой игры». Это делается в интересах казино, но об этом мы стараемся никому не сообщать, чтобы не нервировать остальных игроков.

– Вы обмениваетесь информацией с другими казино? – понял Дронго.

– И не только казино. На игорном бизнесе построен весь бюджет нашего княжества. Мы не можем позволить разного рода мошенникам проникать сюда, чтобы наносить ущерб нашим игорным заведениям.