Она мою Таньку на ноги поставила…

«Послеродовая депрессия и смещение тазовых костей», — вспоминаю я первоначальный диагноз.

— А-а, — мычит Родион, все еще не веря в мои способности.

— Ну ты и сам знаешь, — задушевно бросает Царев и вжимает в полик педаль газа.

Я смотрю на город, сверкающий иллюминацией, и ловлю себя на мысли, что хотела бы иначе вернуться в Америку. Снять пентхаус на Манхеттене и по утрам пить кофе на широком балконе. Погулять с Родионом и Мелиссой по Центральному парку, посетить представление на Бродвее… Да и просто пошататься по улицам и магазинам.

— Я предлагаю другой вариант, — говорит Веприцкий. — Сейчас заедем к тебе, оставим Майю и быстро смотаемся в отель. Я оформлю номер и осторожно удеру. А ты подождешь на улице…

— Разумно, — кивает Никита, с полуслова понимая товарища.

Постепенно доходит и до меня: официально лучше иметь совершенно другое жилье. Псы Алекса Бакли точно прочешут все отели города и будут поджидать нас именно там.

Машина круто сворачивает на повороте на Бостон, и я закрываю глаза.

«Пусть все пройдет удачно, — молюсь. — Помоги, Боженька!»

Три дня, оставшиеся до понедельника, я не нахожу себе места. Хожу кругами по дому, леплю вместе с Татьяной пельмени и стараюсь ни о чем не думать. Мише с Гришей, сверстникам моей Мелиссы, я читаю Гарри Поттера и смотрю вместе с ними старые советские мультики. Запрещаю себе думать, что сейчас делает Мелисса. Мой айфон — благо что самый дешевый и новый — лежит в номере гостиницы. Там же на кровати валяется платье, одно из тех, которые не жалко, а в углу около самой двери примостилась дорожная сумка.

«Считай, что выкинула», — думаю, вспоминая, как в первый день пребывания в Бостоне посетила отель. «Все должны думать, что мы живем здесь», — объясняет мне Родя и исчезает на три долгих дня. Теперь мы видимся только ночами, когда он возвращается в дом Царевых и без сил ложится рядом со мной. Я ничего не спрашиваю, просто дарю мужу саму себя и свою любовь.

В понедельник, которого я так ждала, я нервно подскакиваю с постели и, стараясь успокоиться, выхожу на балкон. Чувствую, как сзади меня обхватывают руки Веприцкого. Притягивают к себе.

— Родичка, — мурчу, положив голову ему на плечо, и понимаю, что трясусь от страха.

— Не бойся, — шепчет мне в ухо муж, — все под контролем, чижик. Сегодня мы с тобой попугаи-неразлучники. Главное, слушай меня и не паникуй. Около десяти встретимся с Луизой и Мелиссой. Нянька предупреждена, но пока не увидит тебя, до конца не поверит. Дантиста подкупили. Поэтому тревогу никто не поднимет. Алекса немножко нейтрализуют. Примерно на месяц-другой он обеспечен личными проблемами. Хвоста за нами быть не должно.