— В следующий понедельник — Алекс хочет поставить ей брекеты. Но врач пока сомневается…

— А разве таким малышам ставят?

— Конечно, еще рано. Но у Бакли все должно быть идеальным…

— Я понял, — кивает муж.

И больше мы к этому разговору не возвращаемся.

Родион превращает наше вынужденное ожидание в маленький медовый месяц. Балует меня вкусностями и подарками. Водит за ручку и не дает продыху по ночам. И когда самолет взлетает над Хитроу, я с высоты полета привычно смотрю на голубую воду Атлантики.

«Все получится», — шепчет внутренний голос. Я снова оказываюсь в кольце рук Родиона. Только сейчас мой муж задумчив и собран. О чем он думает, что рассчитывает, мне неизвестно, и сейчас я предпочитаю не спрашивать, полностью доверяя ему и полагаясь на удачу.

Мы приземляемся в аэропорту Кеннеди глубокой ночью. И пока я таращусь в телефон, пытаясь найти номер такси, Родион получает багаж и, взяв меня за руку, будто маленькую, ведет к выходу. На ходу здоровается с каким-то парнем:

— Привет, Никитос. Рад, что ты нашел время встретить нас лично…

— Да для тебя хоть в пекло, Родя, — серьезно заявляет парень под стать моему мужу и радостно сжимает его в объятиях. И тут он замечает меня.

— Это Майя, моя жена, — гордо представляет Родион.

— Никита Царев, — смущенно представляется он и, по-свойски ткнув Родиона в бок, спрашивает с усмешкой: — Как ты умудрился, бро, жениться на самой красивой девушке Бостона?

— Повезло, — смеется муж. — Майка сама пришла. А вы знакомы? — подозрительно оглядывает меня и своего приятеля.

Я устало качаю головой — Никиту вижу впервые.

— А я помню вас, — заявляет Царев, подхватывая наши сумки и устремляясь к выходу. — Два года назад на Рождественской елке наши дети не поделили подарок.

— Рыжие близнецы? — уточняю. — Майк и Грег?

— Мишка и Гришка, — гордо заявляет счастливый отец и, закинув в багажник белоснежного «Форда Эксплорера» наши сумки, садится за руль. Родион усаживается рядом, усадив меня на заднее сиденье.

— Это меняет дело, — довольно улыбается Никита. — Никаких отелей. Жить будете у нас. Танька меня со свету сживет…

— Татьяна Царева, — выдыхаю я, догадавшись.

— Ну конечно, — радостно кивает Никита. — Вы ей очень помогли. Поэтому если этого типа я еще могу отвезти в гостиницу, то вы, Майя Владимировна, просто обязаны жить у нас.

— Минуточку, — сипит Родиоша. — Мы же семья…

— Ну куда от тебя деваться?! — ржет Никита и, выезжая на скоростное шоссе, звонит жене: — Ты не представляешь, мымрик, кого я к нам везу?! — хохочет в трубку. — Накрывай на стол и надевай самое красивое платье. Ты не пожалеешь! — радуется он и серьезно говорит Веприцкому. — У твоей жены золотые руки.