Сказал бы, что готов принять представителя уважаемого ведомства сразу же, немедленно, благо что ехать от Лубянки до Тверской, где располагался его офис, минут пять. А так он, надувшись индюком, занятый важными и многотрудными делами, обрек себя на долгое ожидание. За прошедшие несколько часов чего он только не передумал! И что вскрылись его махинации с платежами по прошлогодним поставки нефти в Польшу. Строго говоря, все было сделано по закону. Точнее, по многим законам — по российским, польским, швейцарским и прочим, в соответствии с международными соглашениями об избежании двойного налогообложения, по выделенным правительством квотам, в соответствии с законом о свободной экономической зоне и прочими документами, которые позволяют то тут то там экономить несколько процентов, в результате чего в итоге набегают приличные суммы.

Но не исключено, что в сложной схеме поставок и платежей, в которой участвуют несколько принадлежащих ему фирм, зарегистрированных не только в разных местах России, но и в разных странах, произошел какой-то сбой, небрежность, и теперь грозная контора, в гербе которой на первом месте стоит меч, решила потянуть за вылезшую из клубка ниточку. Или вылезла наружу его осенняя сделка с соляркой, которая была по смешной цене отпущена колхозам и совхозам Дальнего Востока, а на самом деле переправлена им в Японию. Да мало ли в чем могли усмотреть чекисты ущерб стране, который он якобы нанес. Его бизнес — как шахматная партия: сложный и многоходовой. И хотя он не требовал ежеминутной суеты как, например, розничная торговля, он не прекращался ни на мгновение. Нефть добывалась из скважин, обрабатывалась, текла по трубам, с одного счета на другой переводились деньги, меняя страны и хозяев, сотни и тысячи людей круглосуточно занимались обслуживанием этого процесса. Какой-то сбой в отлаженной системе мог произойти в любой момент. И такие сбои происходили. Но чтобы ФСБ…

Успокаивало то, что его не вызвали, а попросили назначить время. Похоже, ситуация не так страшна. Но в этом случае посетитель или посетители оказывались ближе к документам, к бухгалтерии. И неизвестно еще, не будет ли у них во внутреннем кармане пиджака постановления на обыск.

Поэтому Большаков дал команду, и весь его небольшой коллектив большую часть дня подчищал документы — что можно показать, а что не стоит, уничтожались черновики и сомнительная переписка. Бухгалтер даже на обед не пошла, успев только чаю выпить прямо на рабочем месте.

Царившая в офисе суета почти не касалась его кабинета. За это время он съездил на встречу в министерство топлива и энергетики, оказавшуюся пустой тратой времени, несколько раз поговорил по телефону и думал, чем мог быть вызван такой визит.