Вот, что мне по-настоящему нужно.

Я была счастлива. И лишь одна деталь омрачала мою радость – ложь. Я не святой человек, если ситуация требует, я вру. Но обманывать отца, потерявшего дочь – последнее дело.

— Я хочу рассказать Джозефу правду, — заявила я Кресу этим же вечером.

Мы не выдержали и нарушили свой же запрет не встречаться до получения развода. Официальной причиной того, что Крес опять ночует у меня, была необходимость восстановить мои силы, пока никто не заметил седину. Но, по правде говоря, мы просто соскучились.

Мы лежали в постели после очередного сеанса «напитки меня силами», как я в шутку называла нашу близость. Моя голова покоилась на груди Креса, и он перебирал мои пряди. После моих слов его рука на секунду замерла, но потом снова продолжила движение.

— Так будет правильно, — со вздохом признал Крес.

— Возможно, он выгонит меня из дома, — я приподняла голову и заглянула ему в глаза, пытаясь понять – нужна ему не аристократка?

— Дом нашего дяди почти готов. Получишь развод, и переедем туда, — пожал плечами Крес.

— А если он расскажет все стражам?

Я совру, если скажу, что не переживала по этому поводу. Но вряд ли слова Джозефа сойдут за доказательство, даже если сопоставить их с показаниями Изабеллы. Да и что мне сделают? В конце концов, я заняла чужое тело не по своей воле. Пусть разбираются с Творцами, а уж они без всяких сомнений замнут дело.

— Я буду свидетельствовать в твою пользу, — заверил Крес. — Больше никто и никогда нас не разлучит.

Это было именно то, что я хотела услышать. Обхватив Креса за шею, я подтянулась и поцеловала его в губы. Кажется, мне нужны еще силы. Определенно, нужны!

…Следующим днем я отважилась на разговор с Джозефом Монтгомери. Мы сидели вдвоем в малой гостиной, и я поняла, что дальше откладывать нет смысла. Пора.

— Джозеф, — позвала я.

Мужчина отложил книгу и улыбнулся:

— Помнишь, я просил называть меня «папой»? Мне будет приятно.

— В том-то и дело, — вздохнула, — я не могу. Я не ваша дочь. Простите, мне очень жаль.

Но Джозеф отреагировал не так, как я ожидала.

— Я понимаю, тебе тяжело, — кивнул он. — Ты не помнишь меня, а потому не в состоянии принять, как отца. Но лекари говорят, что память еще может вернуться. Рано отчаиваться.

Он понял все неправильно. Похоже, придется быть более прямолинейной и рассказать ему все. От начала до конца.

Так я и поступила. Джозеф слушал молча, все сильнее мрачнея.

— Теперь понимаете? — закончила я рассказ. — Я – не ваша дочь, я – лишь чужая душа в ее теле. Мне очень жаль, что так вышло. Это был не мой выбор, и меня мучает совесть за то, что я вам лгала.

Джозеф все молчал. Отвернувшись от меня, он смотрел в окно на сад. Так долго, что я уже подумала – может, он ждет, когда я уйду? Наверное, ему просто нечего мне сказать.