А один у нас в бараке вообще сразу спускал от ее фотографии. Даже на дальняк не ходил.

Так что стой, телка! Тебе не привыкать голые сиськи показывать!

– Не тебе на них смотреть!

Девушка попыталась было вырваться, но хватка бандита, державшего ее за волосы, была слишком крепкой.

– Пусти, мне больно!

– Потерпишь! Это, милочка, жизнь, а не театр.

В жизни бывает больно.

– Тебе ли меня жизни учить! Да кто ты такой! Что ты сам-то в ней видел?!

– Я много чего видел. НЕ дай бог тебе увидеть такое.

Только я и подумать не мог, что когда-нибудь такое голое чудо живьем увижу!

– Ты меня сейчас без волос оставишь!

– Тебе и лысой пойдет. Пацаны, классная телка?!

– Классная, – послышались малоприятные смешки. – И сиськи классные, и жопа…

– Я так понимаю, что ты у Виталика любовница? – никак не мог успокоиться тот, кто мертвой хваткой держал артистку за волосы.

– Я ни у кого не любовница. Я сама по себе.

– Виталик, тебе дорога эта телка?!

– Дорога. Отпусти ее. Она слишком чувствительна и эмоциональна. Ей вообще нельзя нервничать. Она только что из больницы. У нее был чудовищный нервный срыв. Она еще слишком слаба, – побледнел режиссер.

– Надо же. Наверно, голубых кровей телка.

Свободной рукой бандит погладил девушку по обнаженной груди и ущипнул за сосок.

– Если твой любовничек щас не вернет деньги, то будет еще больнее!

– Да тут вообще никто ни при чем. Мы тут все люди случайные… Ну что, Виталик, будешь отдавать деньги или девка в расход пойдет?!

– Нет у меня сейчас денег. Я же сказал, отдам на той неделе.

– Разве я могу хранить такие деньги у себя дома?!

– А где ты их хранишь?!

– В какой, стеклянной?! – заржал один из головорезов, – Покажи, где стоит эта банка. За каким комодом?! Тут делов-то…

– Я храню деньги в частном банке, который находится за границей. Для того, чтобы снять их со счета, мне понадобится несколько дней…

– А может быть, несколько часов?!

– Несколько часов не получится.

– Несколько дней нас не устроит. Ты хочешь сказать, что в твоем доме нет наличности?!

– Тогда это твои проблемы.

Мужчина, державший артистку за волосы, стал бесцеремонно щупать ее голое тело и, полностью ослабив хватку, запустил руку как можно ниже.

– Пацаны, да она мокрая!

– Я после душа… – с трудом проговорила девушка и залилась алой краской.

– Пацаны, да она нас хочет!

– Отпустите ее, – потребовал режиссер жалобным голосом. – Это мужские разговоры.