Рядом те, с кем она хотела провести этот вечер.

Постояльцы отдыхали. Мужчины собрались за столом в VIP-зоне, пили вино и вели тихую беседу. Женщины разместились отдельно, испросив позволения сдвинуть два столика.

Госпожа Марравельт стала центром внимания. Свысока поглядывая на приятельниц, рассказывала им о чём-то интересном. Её охотно слушали, не перебивали. В паузах, пока дамы делились впечатлениями, вдова пила вино и ела фрукты. Вопросительно поглядывала на Нику, будто чего-то от неё ждала.

Алан Матфейсен сидел за столиком напротив барной стойки и разговаривал с Деборой.

Сдержанно улыбался ей, как когда-то улыбался Нике. Женщина маленькими глотками пила чай и смотрела на капитана с откровенным интересом. Когда София поставила на их столик блюдце с кусочком медовика, Алан пододвинул его Деборе. Она улыбнулась в ответ и приняла угощение.

«Минус три», — подумала Ника о Матфейсене. Мужчины, которые играли в её жизни наиболее значимые роли, уходили один за другим.

Из кухни слышался хмельной смех Хенни. Ника знала, когда та так смеётся. Значит, под шумок выпила не бокал вина, а хлебнула не меньше полстакана можжевеловки.

Под звяканье посуды её смеху вторил дробный, приглушённый смех Тёклы. Иды слышно не было. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, она всегда улыбалась молча.

Становилось шумно, но не утомительно. Несколько мужчин говорили одновременно. Один начинал тему, другой вёл её в другом направлении, третий говорил о своём. Высказывания сопровождались смехом и не совсем уместными комментариями. В воздухе витали сильные и яркие эмоции.

Нике нравился шум подобного рода.

Она часто уставала от него, но никогда он её не раздражал. Она улыбалась и щурилась от удовольствия. Сердце уютным покровом окутывала лёгкая грусть.

За её спиной стоял Ван дер Меер.

Ника не думала, что он придёт, но он пришёл. Так захотела она. Удивительным образом ей удавалось контролировать содержание своего сна. Знала, что в любой момент может изменить его направление или оборвать.

В этот раз Кэптен походил не на утомлённого долгой дорогой путника, а на отдохнувшего аристократа. Будто не было бессонной ночи и трудного дня, не было напряжённого разговора, закончившегося ссорой.

Она остро чувствовала присутствие Адриана. Он молчал. Стоял за её спиной и молчал. Она слышала исходившее от его тела тепло. Аромат его парфюма окутывал душным облаком. Ника вдыхала его и не могла надышаться.

— Уедешь? — долетел до неё тихий голос мужчины.

— Уеду, — ответила она, делая глоток вина и переводя взгляд с бокала на тёмные окна. В их зеркальном отражении за её спиной угадывался силуэт любимого.