– Глафира, в самом деле, – возмутился Грановский, справившись с первым шоком и позабыв даже про официальное «выканье» и соблюдение условностей. – При чем тут место рождение Лены? Что за цирк ты устраиваешь? Что за нелепые обвинения?

– Так! – вдруг резко произнесла Глаша. – Давайте вы сначала выслушаете меня, Тихон Анатольевич, не прерывая восклицаниями и вопросами. А я все подробно объясню. – Развернулась к Лене и продолжила как ни в чем не бывало: – Итак. Слободка. И вдруг в этом отстойнике человеческих трагедий и загубленных возможностей рождается совершенно уникальная девочка с необычной внешностью, врожденным талантом к актерскому ремеслу и полным отсутствием нравственных рамок и моральных ограничений. Самым горячим желанием которой было только одно: любыми путями вырваться из социальных низов и пробиться, что называется, в люди. И не просто пробиться, а стать известной, богатой, крутой. И если прочие девочки, горевшие такой же мечтой, в тысячах таких же Слободок страны, вырывались из своих депрессионных поселков и городских районов посредством колоссального труда, воли, через учебу и преодоление всех трудностей, то для Лены такой путь был неприемлем. Уже в десять лет она четко знала цену всему в этой жизни и зарабатывала весьма неплохие деньги, работая на местных наркодилеров, торгуя наркотиками в школе, где училась. А еще, пользуясь своим необыкновенным актерским талантом, обирала лохов на железнодорожной станции. В общем, имела постоянные заработки криминального происхождения. Но она не просто так зарабатывала – она копила на новую жизнь. Которую и начала, резонно рассудив, что проще и дешевле поступать здесь, чем покорять Москву или Питер, и, с большим трудом окончив школу, с первого же раза поступила в театральный вуз, куда ее взяли исключительно за необыкновенный талант, поскольку по общеобразовательным предметам у Лены был полный провал. И вот во время учебы на курсе, наверное, третьем она встречает вас, Тихон Анатольевич. Я правильно понимаю? – Глафира посмотрела на подавленного и притихшего Грановского. – Вы ведь раньше давали уроки мастерства студентам нашего театрального?"

"– Да, – кашлянул тот, справляясь с нервами, и повел плечами, словно освобождаясь от неприятного груза. – Чего уж теперь утаивать, раз ты все знаешь. Я действительно давал несколько уроков студентам третьего курса и сразу обратил внимание на необыкновенную девочку. Необразованная, косноязычная, говорила просто ужасно на каком-то диком уркаганском сленге, но талант врожденный, органика потрясающая, ей и учиться не требовалось, а внешность… Ну что говорить, – покаянно развел он руками, – не устоял перед молодостью и красотой.