С тех пор как Лена вернулась в город, мы находимся с ней в совершенно иных социальных отношениях: я ее начальник, она моя подчиненная, – отговорился Грановский общими фразами, многое не договаривая.

Глафира, внимательно наблюдавшая за его мимикой, сочувственно покивала, и где-то даже извинительно.

– Простите, Тихон Анатольевич, мне это надо было знать.

– Зачем? – спросил он с неприязнью. – Что меняет это мое признание? Игру Земцовой ты сама видишь и понимаешь, что она идеально подходит на эту роль, и на этот неоспоримый факт решительно никак не влияют наши с ней отношения.

– М-да, – согласилась Глафира, – не влияют. Тихон Анатольевич, давайте сделаем так. После репетиции мы с вами здесь соберемся, позовем Лену, и я объясню мои сомнения и выводы. И окончательно решим этот вопрос.

– Хорошо, – холодным тоном согласился он с ее предложением. – Иди работай.

«Да, – в который раз удивилась Глафира, наблюдая за игрой Земцовой, – выдающаяся актриса, ничего не скажешь: яркая, неординарная, сильная. И внешность, фактура уникальные. Редкое сочетание. Находка для любого режиссера».

Репетиция шла своим ходом, актеры работали уж третий день на подъеме, вдохновленные, раскрепощенные. У Глафиры подкатили предательские слезы к глазам – как же заиграла новыми красками постановка благодаря появлению Елены.

М-да, может, больше никогда у нее не сложится настолько прекрасной постановки с настолько подходящей на главную роль актрисой. Это такая небывалая редкость, такая феерическая режиссерская удача, которая случается как чудо, делая такие спектакли знаковыми и запоминающимися на долгие годы.

«Ладно, – мысленно одернула она себя. – Не об этом сейчас надо думать. Не об этом».

Все. Репетиция окончена. Аплодисменты друг другу за прекрасную работу.

До премьеры неделя. Завтра выходной, несколько дней на прогоны и полную стыковку всех сцен, всех задействованных вспомогательных служб. Генеральная репетиция…

И как Бог даст!

Поблагодарив всех и попрощавшись до завтра, Глафира устало плюхнулась на свое кресло, глядя, как пустеет сцена, гаснет понемногу свет в зале и на рампе, выходят работники для уборки реквизита и сцены. Сидела, расслабляясь, прислушиваясь к тому, как остывает постепенно внутри восторженное творческое состояние.

Запиликал смартфон в кармане брюк. Тягостно вздохнув, Глаша достала его, посмотрела на экран и ответила:

– Да, Зина Осиповна.

– Глашенька, Тихон Анатольевич просил напомнить, что ждет вас.

– Иду."

"Нажала отбой и сразу набрала номер другого абонента, быстро поговорила и позвонила еще одному человеку…

Через десять минут Глафира вошла в кабинет Грановского, как обычно, с прижатым к боку «талмудом».

Ладно. Отвлеклась, видимо, все-таки нервничает.