– Я знаю, что…

– Екатерина Мельниченко… – монотонным голосом произнес Юрий Лепин, подойдя к девушке и ловко защелкнув на запястьях наручники. – …вы арестованы по подозрению в убийстве Элеоноры Аркадьевны Туркаевой и попытке убийства Гордеевой Натальи Игоревны. Все сказанное вами…

У ступенек Глафиру ждал Трофим, протягивая руку, чтобы помочь спуститься. Она благодарно приняла помощь, вложив в его ладонь свою ладошку. Он почувствовал, что девушка дрожит, притянул ее к себе, обнял, словно спрятал от всех «убийственных» страстей в кольце своих рук, и поцеловал в волосы.

– Ты молодец, – прошептал он. – Ты потрясающая женщина, Глафира Пересветова. Уникальная. Горжусь тобой. – Они стояли обнявшись, помолчали пару секунд. – Ты дрожишь, – снова целуя ее в волосы, шепотом произнес Разведов. – Переволновалась?

– Нет, – выдохнула в рубашку на его груди Глаша. – Это от сильного напряжения. И… мерзко все это. Даже говорить было мерзко, перечислять все факты, словно испачкалась.

– Ты была великолепна, но рисковала, слишком близко подойдя к ней, – мягко пожурил Трофим. – Она могла на тебя кинуться.

– Нет, – покачала головой Глаша, потеревшись лбом о его рубашку. – Не могла. Слабовата она для открытого нападения. Не тот характер.

– Вряд ли слабая личность смогла бы убить человека, да еще так, – возразил ей Разведов.

– Смогла бы, при определенных обстоятельствах, – не согласилась с ним Глаша. И, оторвавшись от его груди, обвела взглядом сцену и зрительный зал.

Зал безмолвствовал. Потрясенные столь неожиданным, громко-скандальным разоблачением люди застыли, осмысливая все то, что сейчас произошло на их глазах.

Катя? Катенька Мельниченко? Эта девочка-эльф? Худенькая, беленькая, голубоглазая, всегда улыбавшаяся нежной, робкой, чуть дрожащей улыбкой, – убийца?! Да ладно! Вы ничего не перепутали?

Облокотившись на ручку кресла, опустив лицо в ладонь, скорбно застыл художественный руководитель театра Грановский, а сидевшая рядом с ним за столом Верочка хлопала по-совиному глазами от полной растерянности и все крутила головой, будто высматривала кого-нибудь, кто растолкует ей, что произошло.

– Похоже, народ крепко так накрыло твое триумфальное выступление, – прошептал Разведов на ухо Глафире.

– Да ну его такой триумф, – экспрессивно высказалась девушка.

– Ну что, домой? – предложил Трофим. – Отдых тебя явно сейчас не помешает. Или есть какие-то еще важные дела, кроме разоблачения преступника?

– Надо к Тихону Анатольевичу подойти, – ответила Глаша.

Быстро пройдя по проходу между рядами, одновременно вместе с ними к Грановскому подоспела верная Зина Осиповна.

– Я все знаю, – отрапортовала она Глаше, – мне уже несколько человек переслали видео с твоей разоблачительной речью, Глафира.