И вдруг — он отпустил ее, она была свободна.

Джон отошел и стал, отвернувшись и глядя в окно.

Волна облегчения затопила Энн, погасив все другие ощущения, и лишь потом она почувствовала, как гулко колотится сердце в груди и как пересохли губы. Что произошло, она не понимала, не могла собраться с мыслями или найти слова, чтобы определить то, что случилось. Но знала: это было нечто очень, очень существенное.

Реакция последовала незамедлительно: она почувствовала себя одинокой, покинутой, и слезы навернулись у нее на глазах, хотя она и была слишком горда, чтобы дать им вылиться.

У нее было так много недоброжелателей в этом огромном враждебном доме! А если она потеряет еще и Джона… Энн уже была готова заговорить, но в этот момент дверь библиотеки открылась, и ее рука, протянутая к Джону, безвольно опустилась.

— Извините, я не помешал вам? — Синклер задал вопрос в своей обычной мягкой, полуизвиняющейся манере.

— Входи, Синклер. Ты очень кстати. У меня и Энн возникли некоторые разногласия, и, возможно, ты сумеешь помочь нам.

Очень похоже на Синклера, подумала Энн, оставить эту информацию без комментариев.

Другой человек мог бы воскликнуть: «Уже поссорились!» — или как-то иначе сослаться на их более чем недавнюю свадьбу. Синклер же медленно пересек комнату и сел в кресло с высокой спинкой. Маленький и деформированный, он все же каким-то образом сохранял чувство собственного достоинства. Он посмотрел на Энн и улыбнулся:

— Разве я не говорил вам, что тоже могу пригодиться? Если я в состоянии чем-то помочь, располагайте мной.

Быстро и, как отметила Энн, кратко и точно Джон поведал Синклеру о неожиданной встрече Энн с мистером Уотни, когда она поехала за близнецами на станцию, сообщил о своем неприятии всей этой идеи и об убеждении Энн, что близнецы должны иметь возможность заработать деньги, чтобы стать независимыми.

— Итак, Синклер, — закончил он, — факты перед тобой. Что ты скажешь?

Пока Джон говорил, Синклер внимательно слушал, глядя ему в лицо. Теперь он повернулся к Энн:

— Вы хотите что-нибудь добавить?

— Ничего, — ответила Энн, — кроме одного. Полагаю, вы догадываетесь, даже если вам никто не говорил, в каких обстоятельствах оказалась моя семья после смерти отца? — Синклер кивнул.

 — Ну тогда, возможно, вы поймете мои чувства. Джон с замечательным великодушием берет на себя заботу о близнецах. Но в то же время мы не должны забывать, какими бы преимуществами такого положения они ни наслаждались, они совершенно без гроша за душой, если исключить щедрость Джона. Поэтому я склонна отнестись к такой возможности, которую нам предлагают, как к манне небесной, несмотря на то, что Джон, в силу личного предубеждения, хочет, чтобы мы от нее отказались.