Догоняй, Энтониета!

Энн не успела дойти и до лестничной площадки, а они уже скатились вниз с ужасным шумом, но у Энн не хватило духу выбранить их.

Так мало вкусного доставалось им в эти дни, а Энтони и Энтониета достигли возраста, когда у них проснулся подлинный интерес к еде. И все же Энн хотелось поделиться лакомством с сэром Джоном. Но потом она вспомнила рассказ Майры о Галивере и остудила свой порыв. «У него так много всего, — думала она, — а у детей так мало».

Она тайком переложила две самые большие ягоды из своей тарелки в тарелку Энтони. Перед чаем Майра разделила клубнику на равные порции, но у Энн вошло в привычку отдавать самые лакомые кусочки Энтони. Было что-то такое в маленьком братишке, что больно отдавалось в ее сердце, и хотя она чувствовала к Майре и Энтониете глубочайшую привязанность, Энтони она любила больше. Он всегда казался ей таким маленьким и храбрым и, несмотря на близость с Энтониетой, таким одиноким. Энн подозревала, что ему недостает матери больше, чем всем им. Ему было всего пять лет, когда она умерла, но Энн была уверена, что он живо помнит ее. Иногда он заговаривал о ней, задавая странные вопросы, и Энн знала, хотя он и не признавался ей, что мальчик хранит все это глубоко в сердце.

Энтониета обожала отца. Она была во многих отношениях независимой маленькой личностью и получала все необходимое для жизни от отца, который баловал ее, и от общения с близнецом. Энтони был другим, Энн понимала это. И по вечерам перед сном она горячо и страстно молилась, чтобы она смогла дать брату все то, чего он лишился, потеряв материнскую любовь.

Они почти закончили чаепитие, как вдруг Энн вспомнила:

— Майра, сэр Джон не просил тебя отправить телеграмму?

— Папа за завтраком сказал, что надо узнать, кому сэр Джон хочет сообщить о том, что с ним случилось. Он тогда еще не знал, кто его пациент. Но я уверена, что сэр Джон не передавал никакого сообщения папе, а если и передал, папа, конечно, забыл о нем.

— Может, он передал через полицейского, который приходил после ленча?

— Да, может быть, — согласилась Энн. — Но все равно лучше узнать.

— Если хочешь, я могу спросить, — предложила Майра преувеличенно небрежно.

— Нет. Не беспокойся, я сама.

Энн прошла по коридору, постучалась и открыла дверь. Сэр Джон лежал с закрытыми глазами, и ей пришлось подождать, пока он медленно повернул голову и посмотрел на нее.

— Мне очень жаль беспокоить вас, — извинилась Энн, — но я вспомнила, что, возможно, вы хотите кому-то послать телеграмму о том, что с вами произошло. Отец говорил об этом утром, но боюсь, что я забыла и вспомнила только сейчас.

— Ваш отец упомянул об этом в разговоре со мной. Но я решил не посылать никаких сообщений.