Синклер спал очень мало по ночам, и единственным спасением для его страдающего тела было то, что он мог с головой уйти в книги, которые, как он говорил, были не только его лучшими друзьями, но и лучшим отвлекающим от боли.

— Ну конечно, Энн. — Сама улыбка Синклера была радушным приветствием.

Энн прошла по комнате и остановилась у кровати. Он ждал ее спокойно, не выражая удивления ни по поводу ее раннего визита, ни по поводу того, что она была в шляпке и пальто и держала с руках сумку.

— Синклер, — нервно начала Энн. — Я уезжаю.

— Надолго? — мягко спросил он.

— Не знаю. Возможно, вернусь вечером, возможно, нет. Не могу сказать. Мне надо подумать… Это все, что я знаю точно. Мне надо подумать, а здесь я думать не могу.

— И что я должен сделать?

— Я бы хотела, чтобы вы сказали Майре и близнецам, что со мной все в порядке, пусть они не волнуются за меня. И возможно… — Энн опустила глаза под взглядом Синклера и с усилием продолжила: — Возможно, вы то же скажете Джону.

— Я это сделаю. Вы возьмете машину?

— Да. Не думаю, чтобы Джон стал возражать.

— Я скажу Джону, что вы взяли машину и будете беречь ее и… себя. — Синклер сказал это с нажимом, и Энн посмотрела на него, понимая, что он имел в виду.

— Вы можете сказать ему это, — ответила она.

— Спасибо, дорогая, и благослови вас Бог. Мы будем скучать без вас и ждать, когда вы вернетесь.

— Вы уверены, что я вернусь?

— Я знаю, что вернетесь. Может быть, вы правы, что уезжаете: трудно прислушиваться к своему сердцу, когда вокруг так много всего, что надо услышать.

Энн смотрела на него с некоторым удивлением.

— Вы думаете, это то, что я собираюсь делать?

— Уверен в этом. — Синклер улыбнулся еще раз и, поскольку Энн все еще колебалась, сказал: — Думаю, что всю жизнь вы прислушивались к голосу своего сердца, имея в виду других людей, теперь наступила ваша очередь. До свидания, моя дорогая.

Чувствуя почему-то, что ее отпускают, она повернулась и пошла к двери, затем оглянулась и сказала с нежностью:

— Спасибо вам, Синклер.

Он улыбнулся и поднял руку, прощаясь, но ей показалось, что он еще раз благословил ее. Ей даже казалось, что, когда она шла по полутемному дому, какая-то часть смятения в ее душе уже улеглась.

Однако настоятельная необходимость уехать оставалась. Она подняла на ноги заспанного шофера и потребовала ключ от гаража. Большой автомобиль подчинился первому же прикосновению, и Энн поехала, ускоряя ход машины, оставляя Галивер позади, навстречу восходящему солнцу.

Долго ли она ехала, она не знала. У нее не было определенного плана, только стремление проложить между собой и Джоном как можно большее пространство.

Энн уклонялась от главных дорог, бессознательно сворачивая на боковые дороги без указателей.