— Ах это! — с облегчением отозвалась Энн, но сразу вспомнила об обещании, данном Чарлзу.

— Да, это. — В тоне Джона была горечь.

— Послушай, Джон, — начала Энн, — я не могу сейчас объяснить, но…

— Я не желаю никаких объяснений. То, что я видел, было очень убедительно.

И вдруг он схватил ее за плечи, стиснув пальцами изо всех сил. Энн ощутила, как страх пронзил ее, страх, который она помнила и который снова парализовал все ее тело.

— Я был дураком, — говорил Джон, — дураком! Я женился, потому что полюбил тебя. Да, я полюбил тебя с самого первого мгновения, как только увидел. Мне казалось, ты совсем не похожа на других женщин, которых я знал. Я наблюдал, как ты отдавала себя семье, как ты заменила им мать, создавала для них уют, а это было как раз то, чего я был лишен всю жизнь, — привязанность, любовь и нежность. Я знал, что единственное, чего я хочу на свете, — это ты. Я был готов ждать, долго ухаживать, до тех пор пока ты не полюбишь меня хотя бы так, как любила отца и детей. Но обстоятельства были против меня, события разворачивались слишком быстро. Я боялся потерять тебя и, казалось, нашел — может быть, не лучший — выход. Ты согласилась на брак, и я еще раз поверил, что, если я дам тебе время, ты научишься любить меня. Вместо этого, из-за моей медлительности и тупости другой мужчина оказался способным взять то, что принадлежит мне.

— О Джон, послушай! Ты должен выслушать…

— Не хочу слушать, — грубо оборвал он. — Теперь я вижу много такого, чего не видел прежде. Я вижу, чем ты занимаешься за моей спиной. Я боялся твоей чистоты и невинности, да, боялся. Боялся приблизиться к тебе, боялся, что моя любовь и страсть испугают тебя. А ты все это время, ты, которую я считал совершенством, плела тайком интриги, флиртовала с моим кузеном. — Презрение и горечь в его голосе, казалось, хлестали ее.

— Это неправда, — в отчаянии сказала Энн. — Ты должен выслушать меня…

Она попыталась освободиться от его хватки, но ее усилия, по-видимому, воспламенили Джона, и его пальцы сжались еще сильнее.

— Я не должен верить своим глазам? — в ярости спросил он. — Но если другому мужчине позволено проявлять любовь, значит, позволено и мне — мне, твоему мужу. — Он обнял Энн одной рукой, другой приподняв ее подбородок, так что голова девушки легла на его плечо, а глаза мучительно и умоляюще смотрели в его глаза.

— Пожалуйста, Джон, прошу тебя, — молила она, но создавалось впечатление, что он ее просто не слышит.

Один миг он смотрел на нее — беспомощную пленницу в своих руках, а затем приник губами к ее губам, и Энн затрепетала под невыразимой властью его поцелуя. Она продолжала сопротивляться, но бесполезно: как будто глубокие воды сомкнулись над ее головой.